БИБЛИОГРАФИЯ: Александр Норман. ДАЛАЙ-ЛАМА – НЕОБЫКНОВЕННАЯ ЖИЗНЬ; пер. с англ. М. Загота. – М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2021 — Credo.Press

БИБЛИОГРАФИЯ: Александр Норман. ДАЛАЙ-ЛАМА – НЕОБЫКНОВЕННАЯ ЖИЗНЬ; пер. с англ. М. Загота. – М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2021

Эпическое повествование о жизни Далай-ламы XIV – ещё одна «параллельная история» XX века, увлекательная и впечатляющая. Казалось бы, чего мы в 21-м году XXI века не знаем о Далай-ламе? Давно опубликована автобиография «Свобода в изгнании», а несколько лет назад - книга Роберта Турмана «Зачем нам Далай-лама». К тому же 84-летний «Драгоценный Защитник», как часто называет Норман Далай-ламу в своей книге, и так постоянно на виду, на связи у всего мира благодаря интернету и социальным сетям.

Наивного и неискушённого читателя книга вряд ли чем-то смутит и озадачит. Но автора эти строк в процессе чтения не покидало ощущение какого-то экзистенциального, даже смыслового - диссонанса.

Автор книги – журналист, бакалавр философии и магистр востоковедения Александр Норман. Он помогал Далай-ламе в работе над его книгами – автобиографией «Свобода в изгнании», «Этикой для нового тысячелетия» и «пострелигиозным манифестом» «Больше, чем религия: этика для всего мира». А теперь перед нами своего рода итог тридцатилетней дружбы с Его святейшеством. Норман увлекает даже искушённого читателя неожиданными поворотами знакомого сюжета, и тому открываются новые горизонты, возникают неожиданные островки и водовороты истории уже неизвестной, а иногда и не для всех «политкорректной».

Опытный журналист Норман подаёт информацию легко, умело вкрапляя в нить повествования разнообразные мини-экскурсы в историю, религию и культуру Тибета, иногда рассказывает и о себе. Неискушённый читатель поймёт всё без сторонних отвлечений на справочные источники, получив, к тому же, ликбез о событиях в регионе за последние сто с лишним лет. Впрочем, автор нередко увлекается, вдохновенно описывая те или иные события, и его отклонения от исторической действительности вынуждены исправлять научные комментарии нашего соотечественника – Бема Митруева.

Поначалу может показаться, что Александр Норман даже укрепляет в сознании читателя образ духовного лидера Тибета как полубога, сошедшего с буддийских небес ради страждущих непросветлённых людей. На протяжении нескольких веков Далай-ламы окормляли преимущественно тибетцев, но с недавних пор заботятся и «обо всех нас». Автор пишет во введении: «В качестве отправной точки я принимаю обет бодхисаттвы, данный Далай-ламой в возрасте пятнадцати лет, который стал для него основным источником вдохновения. Исполненный сострадания, он посвятил все свои мысли, слова и дела живым существам, чтобы помочь им избавиться от страданий. И жизненный путь Далай-ламы следует понимать как учение, которое показывает, что такое сострадание в контексте тибетской традиции и как его можно применять в каждодневной жизни».

Там же Норман перечисляет общеизвестные регалии, достижения и награды Его святейшества: «Один из самых узнаваемых людей в мире, Далай-лама собирает полные стадионы от Сиднея до Сан-Паулу, от Осло до Йоханнесбурга. У него около 20 миллионов подписчиков в твиттере – больше, чем у папы Римского, и присутствие Далай-ламы в интернете продолжает расти. Он получил Нобелевскую премию мира, золотую медаль Конгресса США и самую крупную премию из всех – премию Темплтона за достижения в сфере духовности. Он гражданин множества городов, а счет его почетным степеням давно потерян. Его изображение украшает наручные часы и заставки компьютерных экранов, его страница в «Амазоне» предлагает более двухсот написанных им книг. Продажи некоторых из них исчисляются миллионами копий. Бесспорно, Далай-лама – один из самых известных и любимых общественных деятелей современности».

Но затем биограф сообщает, что этот популярный образ Далай-ламы, нечто вроде суперзвезды и одного из мировых духовных лидеров, совокупного аналога махатмы Ганди, матери Терезы и Мартина Лютера Кинга, односторонен и неполон. Нет, «большинство людей не так много знают о нем самом, равно как и о культуре, которую он воплощает. А из того, что им известно, многое понимается неправильно. Например, многие полагают, что Далай-лама – это религиозный лидер, своего рода буддийский Папа Римский. Однако, в отличие от Папы, который претендует на власть над каждым священником и прелатом в христианском мире, Далай-ламе другие ламы или монахи официально не подчиняются. Он не является главой собственной религиозной традиции или лидером какой-то подгруппы внутри этой традиции. Он даже не настоятель монастыря, к которому приписан».

В развёрнутой (и столь же неуютной, как и книга в целом) апологии образа «Обычный Буддийский Монах» Далай-лама удивительным образом сочетается с многовековой историей своих предшественников. «Не просто духовных наставников, но глав народа, чья страна размером с Западную Европу простирается на две с лишним тысячи километров с запада на восток (от Пакистана до Китая) и почти на полторы тысячи километров с севера на юг (от Монголии до Индии, Непала и Бирмы)». И даже отказ Его святейшества от привычной роли главы государства (в изгнании) в пользу демократически избранного мирянина в 2011 году интересным образом закончил сложную метаморфозу традиционного института Далай-лам, длившуюся на протяжении полувека. Вот уже десять лет Тензин Гьяцо не «главный тибетский буддист» и даже не «улыбающийся святой на все времена», но духовный лидер тибетцев в изгнании. Своего рода живое воплощение свободолюбивого и непокорённого тибетского народа. И таки да – Далай-лама - один из самых устойчивых мемов, выпадающих в поиске по тегам #буддизм, #ненасилие и #сострадание.

Александр Норман старается нарисовать полноценный и всесторонний портрет своего героя, и подробно рассказывает о не столь известных широкой публике заслугах Далай-ламы. В первую очередь – о его стараниях на благо тибетского народа. Это и труды по обустройству диаспоры из четверти миллиона человек, и усилия по «объединению тибетского народа, ранее резко разделенного по географическому признаку, по принадлежности к той или иной этнической группе или школе тибетского буддизма». Само собой, перечисляются и достижения героя как «учёного-практика» – автор считает Его святейшество одним из «самых выдающихся и образованных учителей буддизма ваджраяны за последнее столетие».

Особенно важный момент – автор старался представить жизнь и деяния Далай-ламы в контексте истории его родины. Обширные экскурсы в историю и практику тибетского буддизма призваны показать, что побудило Далай-ламу действовать именно так, как он действовал в разных ситуациях. Автор считает, что «его мотивы определяются его пониманием тибетской традиции». Гипотетически и до некоторой степени логически они их действительно объясняют. Но законченности и гармонии образа всё же не дают».

Норман пишет о Его святейшестве не просто с уважением или почтением – многие его развёрнутые пассажи, описывающие качества или особенности Тензина Гьяцо, написаны с явным благоговением. Возможно, заметки о любимых наручных часах Далай-ламы, фасоне обуви или общеизвестном чувства юмора написаны под личным впечатлением от столь продолжительного общения со своим героем.

Не совсем понятно, зачем автору потребовалось потратить столько слов и страниц на укрепление того самого «несовершенного» образа Далай-ламы. Норман постоянно занимается его апологией – как будто кто-то, кроме китайских недоброжелателей, оспаривает все его общеизвестные достоинства и заслуги. И добавляет ещё и значимость религиозного фактора: «Обычно писать подобную биографию трудно потому, что неизбежно складывается впечатление: вся жизнь твоего героя лежит в публичной сфере. Между тем в случае с Далай-ламой его внутренний мир куда важнее. Поэтому читатель не должен забывать, что Далай-лама целиком и полностью предан своему монашескому призванию. Каждый без исключения день он начинает с молитв и медитаций, которые длятся три часа. Каждый вечер он неукоснительно посвящает этим же занятиям час и более. В течение дня он молится и, насколько позволяет график, изучает буддийские философские трактаты, часто во время еды. На протяжении года он многократно удаляется в затворничество – не реже одного раза на срок до трех недель и в более короткие, длящиеся по несколько дней. В это время он ужесточает требования к себе (встает в три часа утра вместо половины пятого), а мирским делам по возможности посвящает не более двух часов в день».

В других главах автор с журналистской ответственностью описывает множество драматических коллизий, выпавших тибетскому народу в прошлом веке, включая настоящие трагедии. А интерпретирует конкретные поступки и поведение Его святейшества в этих ситуациях по одной схеме, которую можно свести к трём основным моментам: Далай-лама действовал из высших благородных соображений, как воплощение Авалокитешвары или как минимум в стремлении к этому идеалу; он поступал так, а не иначе, с учётом исторического опыта и тибетских традиций; ему приходилось по мере сил, понимания и возможности учитывать внешние, порой непреодолимые факторы.

В результате вместо цельного и непротиворечивого портрета, который, вероятно, стремился создать автор, получилось нечто иное. В некоторых ситуациях, особенно в молодости, Его святейшество выглядит наивным и доверчивым юношей, обманутым хитрыми политическими интриганами. Иногда он жертва обстоятельств. А иногда и просто человек.

Постепенно, по мере чтения книги, приходит осознание: не стоит смотреть на историю 14-го «воплощения Ченрезига» (Авалокитешвары, бодхисаттвы сострадания - тиб.) сквозь призму обыденного, профанического, да и научного видения. Привычные «сансарные очки» лучше отбросить и надеть хотя бы «очки» фэнтези. При сохранении здравомыслия, само собой, лишь изменив угол зрения на историю, произошедшую на самом деле. И тогда всё более-менее становится на свои места. Жестокие нравы феодального Тибета и радужное сияние просветлённых учителей, потогонный труд тибетских крестьян и чудеса мистиков-магов, грязь политики и разврата и самоотверженные деяния подвижников духа – всё это удивительно сочетается в гармоничный ансамбль, достойный пера Дэна Брауна или Джорджа Мартина.

И вот драматический «побег» Далай-ламы из Тибета весной 1959 года видится уже грамотно спланированным и хорошо подготовленным отъездом. Множество страниц, посвящённых этой, казалось бы, прекрасно и во всех деталях известной истории, в конце концов не оставляют сомнений. Китайцы не особо ограничивали свободу действий столь важной персоны. Согласно документам, сам Мао распорядился не задерживать Далай-ламу с его «пособниками», если те соберутся уехать. Ещё одно подтверждение относительной свободы тибетцев – 80-тысячная толпа соплеменников, запросто и успешно последовавшая за своим лидером в изгнание. Будды, бодхисаттвы и защитники учения помогли, не иначе.

История «метафизического скандала» с Дордже Шугденом – того же мифологического типа. Для «внешнего» взора действительно непонятно, почему какие-то частные богословские разборки между почитателями потусторонних существ стали причиной столь громкого скандала, эхо которого слышится до сих пор. А ведь это магическая война с прописанным законами жанра противником – хоть и «на оккультном плане», но имеющем и вполне реальных, человеческих адептов и политических покровителей в лице КПК.

История участия тибетских боевиков в индо-пакистанской войне 1971 года тоже покажется иному читателю странной. Норман эмоционально и проникновенно описывает этическую проблему и последовавшую за ней душевную травму Его святейшества. Тензину Гьяцо пришлось скрепя сердце разрешить тибетцам участие в военных действиях на стороне Индии: «Далай-лама снова оказался в двусмысленном положении: он восхищался энтузиазмом новобранцев, был благодарен индийцам (и, разумеется, американцам) за поддержку этого начинания, но не мог не видеть, что это противоречит принципу ненасилия Ганди, с которым он все больше себя отождествлял».

Поступок Далай-ламы, проводившего освящение защитных талисманов для отрядов тибетских боевиков, видится автору как самопожертвование. Особенно на фоне живописаний монастырских нравов феодального Тибета, средневековых кровавых разборок между буддийскими школами и монастырями и неоднозначного, мягко говоря, поведения многих духовных лидеров прошлого. Солдатам в типично фэнтезийном стиле были даны посвящения и разрешения на выполнение определенных тантрических практик, был проведён ритуал «посвящения долгой жизни».

Без пуританской скромности описывает Норман тибетские монастырские обычаи и гендерные установки. Но если на постхристианском Западе истории о гомосексуальных скандалах в церкви, в том числе в монастырях, до сих шокируют многих, в Тибете это было в порядке вещей. Подчёркиваю - в тибетском "порядке вещей". Да, и в этой, как и во многих других областях и вопросах, мировоззрение и ценности тибетцев сильно отличаются от европейских, хотя автор и оговаривается: "Традиционная тибетская культура не признает гомосексуализм ни как отличительную черту человека, ни как часть человеческой природы". Здесь Норман витиевато и обтекаемо излагает свою мысль, которая и сама, правда, в процессе изложения меняется, а то и теряется. Позже автор упомянул историю, когда между Его святейшеством и группами интересующихся буддизмом с ЛГБТ-ориентацией возникло недопонимание, которое, впрочем, постепенно разрешилось.

Удивляет многих не особо эмоциональная реакция Его святейшества на участившиеся несколько лет назад протестные самосожжения тибетских монахов. Норман следует привычной тактике – перечисляет «уважительные причины», почему Далай-лама не осуждает решительно эти самосожжения: «Хотя можно было ожидать, что он решительно воспротивится таким ужасным методам, он ни разу не подверг эти действия категорической критике». Причины его реакции и в самом деле уважительны, ведь самопожертвование – это «признанный элемент буддийской традиции, упомянутый в писаниях, например, в джатаках или «Лотосовой сутре»... Когда китайцы предлагают Далай-ламе осудить самосожжения, он не делает этого напрямую, хотя и не поощряет подобную практику», - как мудрый политик, несущий тяжкое бремя не только моральной ответственности, но и как хранитель Дхармы.

Его святейшество Далай-лама XIV Тензин Гьяцо – классический культурный герой, но не сказочный персонаж, а наш современник. Мальчик из далёкой тибетской деревни, ставший прижизненным олицетворением сострадания и ненасилия, пройдя сквозь горнила невообразимых испытаний, – чем не живое воплощение одного из главных мифов человечества? И да, «жизненный путь Далай-ламы следует понимать как учение, которое показывает, что такое сострадание в контексте тибетской традиции и как его можно применять в каждодневной жизни». Разве это не тот самый «герой на все времена»? Норман прозрачно намекает, что Четырнадцатый Далай-лама заслужил титул Великого, вслед за Пятым и Тринадцатым.

Так основной «недостаток» книги, почти сразу бросающийся в глаза, постепенно воспринимается совершенно иначе, сквозь призму волшебного восприятия мира. Множество фактических неточностей предстает не вопиющими научными недоработками, но одной из альтернативных версий реальности. А научный редактор русского перевода книги ачарья (магистр буддийской философии) Бем Митруев, умело поправляющий автора, спасает репутацию западной тибетологии. В конце концов, не зря же Его святейшество наполовину в шутку, наполовину всерьёз говорил о том, что в следующий раз может переродиться и в России, и даже женщиной. Александр Норман удивительным образом ремифологизирует Тибет и его лидера, возвращая Стране Снегов привычное сказочное очарование.

Но читатель вправе отказаться от предложения и прочесть книгу обычным скептическим взором профана и реалиста. Тогда перед ним предстанет ужасающая картина гибели целой цивилизации, последний лидер которой, не сумев спасти свою родину, мужественно несёт тяжкое бремя живой иконы тибетского буддизма. Выбор точки зрения – личное дело самостоятельно думающего читателя.

Гедеон Янг,
для Портала «Credo.Press»

Опубликовано: 10.01.2022 в 20:49

Рубрики: Библиография, Главные новости, Лента новостей



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

В сюжете:

Главные новости

Предстоятель БПЦ МП и несколько ее архиереев предположительно заразились коронавирусом

Заболевание вирусом COVID-19 подтвердилось у предстоятеля БПЦ МП, патриаршего экзарха Беларуси митрополита Вениамина (Тупеко), одного из старейших иерархов этой Церкви ...
Подробнее

На 93-м году жизни скончался старейший иерарх РПЦ МП митрополит Владимир (Котляров)

Пребывавший на покое старейший иерарх РПЦ МП митрополит Владимир (Котляров), правящий архиерей Санкт- Петербургской епархии РПЦ МП в 1995-2014 годах, ...
Подробнее

Премьерный показ фильма о поисках Беловодья староверами прошёл в Москве

Всемирный союз староверов представил 17 января в стенах Всероссийской библиотеки иностранной литературы имени Рудомино в Москве документальный фильм о старообрядческих ...
Подробнее

БИБЛИОГРАФИЯ: Олег Константинович Петрович-Белкин. НАСТОАТ. - М., «Эксмо», 2021. - 432 с.

Как это вообще выпустили здесь и сейчас, во время бесконечной всемирной пандемии и всевозможных кризисов, включая российские? Стабильно ухудшающаяся социалка, ...
Подробнее

Воронежское управление МЧС объявило об устройстве в регионе сотни купелей для "крещенских купаний", но порекомендовало в них не заходить

Региональное управление МЧС обратилось 18 января к жителям Воронежской области с настоятельной просьбой отказаться от "крещенских купаний" в открытых водоёмах, ...
Подробнее

Вселенский патриарх принял делегацию парламента Черногории во главе со спикером

Спикер парламента Черногории Алекса Бечич встретился 16 января на Фанаре (Стамбул) со Вселенским патриархом Варфоломеем, сообщает "Doxologia Infonews". "Мы ждали этого ...
Подробнее

Драмский митрополит Элладской архиепископии Павел считает, что РПЦ МП "плохо усвоила урок 1917 года"

Создавая свой экзархат в Африке, РПЦ МП показала, что «плохо усвоила урок 1917 года», заявил 16 января в интервью митрополит ...
Подробнее

У предстоятеля ПЦУ митрополита Епифания диагностирован коронавирус

Положительный результат теста на коронавирусную инфекцию получил днем 15 января предстоятель ПЦУ митрополит Епифаний (Думенко), сообщает пресс-служба Киевской митрополии ПЦУ. При ...
Подробнее

МОНИТОРИНГ СМИ: «Волки и лжецы». РПЦ начала вторжение в Африку. Какими неприятностями это грозит Московской патриархии?

Африка как месть за Украину Столь жесткими обвинениями предстоятели поместных православных церквей мира не обменивались со времен Вселенских соборов ранневизантийской ...
Подробнее

Ректор Московской духовной академии РПЦ МП епископ Феодорит заразился коронавирусом

"У меня обнаружили коронавирус. Чувствую себя хорошо. Надеюсь, пройдет в лёгкой форме", - написал 13 января в своем блоге ректор ...
Подробнее