БИБЛИОТЕКА: Виталий Шумило. Преподобномученик Георгий (Смельницкий) как один из идеологов ИПЦ на Черниговщине: по материалам следственных дел ОГПУ-НКВД. Часть вторая [церковная история] — Credo.Press

БИБЛИОТЕКА: Виталий Шумило. Преподобномученик Георгий (Смельницкий) как один из идеологов ИПЦ на Черниговщине: по материалам следственных дел ОГПУ-НКВД. Часть вторая [церковная история]

Начало — ЗДЕСЬ…

Служение епископа Дамаскина (Цедрика) в Черниговской епархии, хотя и кратковременное [45], принесло неожиданные и быстрые результаты: позиции тихоновской Церкви на Черниговщине стали сильны, как и прежде [46]. В самом Чернигове он близко сошелся с такими «столпами православия» как игумены Лаврентий (Проскура), Алипий (Яковенко), Смарагд (Чернецкий), иеромонахи Ефрем (Кислый), Малахия (Тышкевич) и др. [47].

Это не могло остаться незамеченным властями, которые протежировали свою, «красную», церковь – обновленцев. Отказывая Православной Церкви в регистрации, власти беспрепятственно регистрировали «живоцерковников» и на основании отсутствия у «тихоновской Церкви» регистрации отбирали у нее храмы, а епископов и священников, продолжавших служить без регистрации (то есть, по логике власти, «противозаконно»), подвергали притеснениям вплоть до ареста [48]. Не избегли этой участи и черниговцы.

15 сентября 1924 г. в Нежине епископ Дамаскин был арестован. Его обвинили в «незаконной организации Епархиального управления и канцелярии без ведома и регистрации таковых в надлежащем Административном органе Соввласти на Черниговщине» [49], а также в «выступлении против обновленчества, поминовении при богослужениях епископов, находившихся в заключении» [50]. Епископа Дамаскина продержали в черниговской тюрьме без суда восемь месяцев, «где в камерах, рассчитанных на 20 человек, сидело по 70-80. Среди заключенных… епископ пользовался известностью и уважением» [51].

В это же время и по тому же обвинению был арестован и архимандрит Георгий (Смельницкий): «В 1924 г. Смельницкий привлекался к ответственности за организацию нелегального церковного управления на Черниговщине» [52].

Православные общины Чернигова, Глухова, Нежина, Новгород-Северского обращались к власти с ходатайством освободить их архиерея. В октябре 1924 г. черниговскому губернскому прокурору было подано ходатайство о епископе Дамаскине, которое подписали 5 тыс. человек. Следует учитывать, какое это было время и что грозило тем, кто подписал обращение в защиту православного архиерея. А просили не так уж и много: гласного, публичного суда над епископом, такого суда, на котором было бы всем видно – виновен архиерей или нет.

Понимая, что суда может не быть и что участь их епископа может быть решена в «административном порядке», 24 февраля 1925 г. верующие подают еще одно ходатайство, на этот раз в Харьков, на имя «всеукраинского старосты» Г. Петровского. В нем общины просят освободить епископа Дамаскина, поскольку за пять месяцев следствия никаких доказательств вины так и не было найдено. В случае, если доказательства все же есть, – предать архиерея открытому и гласному суду, «не допустив административного разрешения вопроса о нем» [53].

Однако ничего серьезного предъявить ни епископу, ни арестованному вместе с ним духовенству не получалось: ни создания монархической организации, с чего началось следствие, ни антисоветской пропаганды доказать не удалось. Тем не менее, удалить епископа Дамаскина за пределы Украины нужно было любой ценой: ходатайства, поданные верующими, свидетельствовали об огромном нравственном авторитете, который он приобрел на Черниговщине за столь короткий срок.

19 февраля 1925 г. в «Заключении по делу епископа Дамаскина» губернский прокурор вынес следующее определение: «Гр[ажданин] Цедрик нелегально организует викарные и благочинные управления…, объединяет духовенство тихоновской ориентации, старается доказать, что обновленческое движение является еретическим и поэтому поддерживается Соввластью, предупреждает граждан осторожно относиться к сообщениям Соввласти о положении Тихоновщины, называя эти сообщения заведомо ложными, вымышленными; поминает во время богослужения епископов, находящихся в заключении по контрреволюционным делам, “как мучеников за веру и христа” [54], преследуемых Соввластью, и вообще всячески старается подорвать авторитет ее» [55]. Однако тут же прокурор вынужден признать, что для открытого суда над епископом Дамаскиным доказательств недостаточно, хотя «вся работа его в пределах Черниговщины направлена была к подрыву Советской власти и носит контрреволюционный характер» [56].

10 июня 1925 г. в Харькове было рассмотрено ходатайство Черниговского губотдела об административной высылке «гражданина Цедрика-Дамаскина как антисоветского элемента», поскольку для открытого судебного разбирательства материала так и не «накопали». Принято решение выслать епископа за пределы Украины на три года. На следующий день, 11 июня, известили епископа Дамаскина о принятом решении, однако окончательное постановление о высылке было принято только 4 сентября 1925 г. На судебный процесс так и не решились.

По той же причине прекратили дело и на архимандрита Георгия (Смельницкого). В протоколе допроса от 9 февраля 1933 г. рукой следователя записано показание арестованного в очередной раз о. Георгия: «В 1924 г. я был арестован Черниговским отделом ГПУ за организацию духовного Епархиального управления, но через месяц меня, а также арестованных со мною священников из-под стражи освободили» [57].

Находясь в Харькове в ожидании высылки за пределы Украины, епископ Дамаскин, понимая, что в Черниговской епархии, опять оставшейся без архиерейского управления, снова начнется развал церковной жизни [58], на случай, если епископ Матфей уклонится в раскол или будет арестован и выслан, назначает архимандрита Георгия церковным администратором епархии: «Приблизительно в 25 г., месяца не помню, как будто в августе, мне были даны от Епископа Дамаскина полномочия духовного руководительства на случай невозможности выполнения такового со стороны епископа Матвея; с этой целью меня посещали духовенство и миряне, которым я давал направления, советы по церковным делам» [59].

Второй арест архимандрита Георгия был произведен 3 ноября 1926 г. [60] Предъявленное обвинение звучало так: «Смельницкий, будучи священником, в своих публичных выступлениях возбуждал верующие массы к сопротивлению законам, а также распространял ложные слухи с целью дискредитации Соввласти» [61]. Под этими сухими казенными фразами подразумевается последовательное и принципиальное отстаивание архимандритом Георгием права патриаршей Православной Церкви на свободное и легальное существование в СССР. Ведь к 1926 году в Чернигове из 40 храмов православным принадлежали только Троицкий собор и Ильинская церковь, остальные были либо закрыты, либо отданы «обновленцам» и «автокефалистам», а епархиальное управление, за попытку восстановления которого епископ Дамаскин отправлен «к берегам Енисея», властью легализовано не было, и его деятельность считалась незаконной.

Важно отметить, что вещественными доказательствами «преступной деятельности» архимандрита послужили изъятые у него при обыске копии «Обращения Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия [Страгородского] к народному комиссару внутренних дел» от 1 июня 1926 г., в которых содержалась просьба о легализации Православной Церкви в СССР и регистрации «Канцелярии Московской Патриархии», а также – «Проект обращения к православным архипастырям и пастырям» митрополита Сергия по поводу легализации Церкви. Проект был первым вариантом Декларации, который, вместе с копией Обращения к Советскому правительству, был разослан заместителем местоблюстителя находившимся на свободе архиереям для обсуждения и утверждения ее окончательного текста. По версии следствия, само по себе хранение, а тем более обсуждение этих двух документов было преступлением перед соввластью.

В 1925-26 гг. митрополит Сергий, еще не сломленный тюремным заключением, пользовался доверием у значительной части православного епископата и духовенства. Во внутренних сводках ОГПУ, предназначенных для членов советского правительства, его деятельность в качестве заместителя местоблюстителя патриаршего престола характеризовалась как откровенно антисоветская, не лояльная к церковной политике советской власти: «Митрополит Сергий, взявший определенный курс на правый черносотенный элемент, продолжает посвящение в епископы наиболее ярых противников Советской власти – недавно вернувшегося из ссылки архимандрита Кобранова, ярого черносотенца архимандрита Палицына и других, таким образом положил начало новому кадру черносотенного епископата. Сергий вновь подтвердил свою стойкость и преданность правому крылу тихоновщины телеграммами во все концы Союза, когда центр черносотенного духовенства – Данилов монастырь – заподозрил некоторое изменение в его (Сергия) взглядах» [62]; «Реакционное духовенство. Сергиевцы, одержавшие победу в борьбе за местоблюстительство, приступили к закреплению результатов победы. Конспиративно ими распространяется декларация местоблюстителя Сергия, в которой он указывает на принципиальную несовместимость религии с безбожными идеалами Советской власти и наряду с этим на лояльное отношение духовенства к Советской власти, как ко всякой власти. Митрополит Сергий продолжает посвящать в епископство черносотенцев…» [63]; «Реакционное духовенство в СССР. Среди сергеевцев (реакционное крыло тихоновцев) имелась попытка легализоваться и зарегистрировать себя, как орган церковной власти. Попытка эта не встретила сочувствия среди церковноприходских советов, стоящих за нелегальное правление; попов, активно стоящих за легализацию, в некоторых случаях изгоняли из приходов» [64]; «Реакционное духовенство. Подготовлявшиеся выборы в патриархи находящегося в ссылке контрреволюционера казанского митрополита Кирилла происходили под руководством [заместителя] патриаршего местоблюстителя митрополита Сергея, бывшего члена Государственного совета царского времени. Выбирая Кирилла путем сбора конспиративным образом подписей среди видных епископов, активные церковники тихоновцы хотели поставить Советскую власть и верующих перед свершившимся фактом избрания патриарха одним контрреволюционным епископатом. Одновременно с выборами группа антисоветских тихоновских епископов выработала и начала усиленно распространять декларацию в качестве основной платформы нового патриарха. Основные моменты декларации сводились к следующему: церковь и государство – два враждующих полюса, Советская власть – результат “временного настроения” русского народа; все религиозные группировки, за исключением обновленцев, объявляются гонимыми и берутся тихоновской церковью под защиту. Однако тихоновцам выборы патриарха произвести не удалось, так как реакционная головка во главе с Сергеем была арестована» [65], и т. д.

Проект декларации о взаимоотношениях Православной Церкви и атеистического государства был написан абсолютно лояльно к существующей власти, его целью было «засвидетельствовать перед Советской властью нашу искреннюю готовность быть вполне законопослушными гражданами Советского Союза, лояльными гражданами к его правительству». Однако в нем осторожно, но настойчиво задекларировано право Церкви «не… замалчивать того противоречия, какое существует между нами, православными, и коммунистами-большевиками, управляющими Союзом», ставящими «своей задачей борьбу с Богом» [66]. Но даже такое, очень мягкое отстаивание Церковью своего права быть именно Церковью («Мы же весь смысл и всю цель нашего существования видим в исповедании веры в Бога и в возможно широком распространении и укреплении этой веры в сердцах народа» [67]) расценивалось как фронда и «борьба с Советской властью». Как документ «антисоветского содержания» было классифицировано и официальное обращение митрополита Сергия Советскому правительству с просьбой о легализации Церкви в СССР.

Проект послания «Православным Архипастырям, пастырям и пасомым» был выслан в епархии в июне 1926 г. для обсуждения среди епископата и наиболее активного и авторитетного духовенства. Предполагалось, что в итоге, после правок и замечаний, этот документ будет носить характер «соборного». Разосланные с этой целью, копии обращения к правительству и проекта декларации оказались и у архимандрита Георгия.

Однако сам факт обсуждения документа, в котором говорилось об иной «цели существования», нежели та, которую навязывала Советская власть, считался контрреволюционным деянием. Следователь настойчиво добивался, от кого архимандрит Георгий получил эти документы, и главное – с кем их обсуждал. На вопрос, заданный 6 ноября, «Откуда и каким путем получено Вами воззвание епископов Православной Церкви по поводу Декларации?» [68], архимандрит Георгий ответил: «Эти воззвания получены мною от богомольцев, которые приходят в Троицкий монастырь. Взяты мною эти документы исключительно с целью ознакомления. Кто писал воззвание епископов и кто именно подписал, я не знаю, т. к. получил только копию, на которой подписей не было. Воззвание распространяется под общей подписью “Епископы Православной Церкви”» [69]. Ничьи имена не названы, никто не поставлен под удар.

Как известно, сам митрополит Сергий был арестован 31 ноября 1926 г., пробыл в заключении несколько месяцев и выпущен в марте 1927 г. Архимандрит Георгий 18 ноября «с материалами, обнаруженными при обыске», препровожден в Харьков [70], а затем за «хранение и распространение среди верующих гор. Чернигова декларации мит. Сергия к Совправительству, антисоветского содержания» [71], 30 декабря отправлен в Москву и помещен в Бутырскую тюрьму [72], где «Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ» 28 января 1927 г. приговорен к концлагерю сроком на три года [73]. Срок отбывал на Соловках.

30 октября 1929 г. отправлен этапом в Новосибирск [74], поскольку 14 октября его приговорили к «высылке в ППОГПУ Сибирь, сроком на три года» [75]. Отбывал ссылку в деревне Каменка Богучанского района Канского округа Сибирского края [76]. В Чернигов он вернулся только в январе 1933 г., а уже 8 февраля снова арестован и помещен в Черниговский Допр.

Из материалов допроса свидетелей и самого о. Георгия становится ясно, что, находясь в заключении и ссылке, он обменивался письмами с епископом Дамаскиным, переписка эта касалась Декларации митрополита Сергия от 29 июля 1927 г., и что архимандрит Георгий не согласен с ее содержанием и с той формой легализации Православной Церкви, которую в итоге митрополит Сергий избрал. На допросе 9 марта 1933 г. архимандрит Георгий откровенно говорит: «Считаю себя приверженцем старо-славянской ориентации, на декларацию смотрю отрицательно и не рассматриваю этот документ как потенциальный документ, а как выражение своего отношения – персонального по отношению к Соввласти [77]. Пока этот документ, т. е. декларация не будет подтверждена Собором, обязательным его для себя считать не могу» [78]. Отбыв шестилетний срок за участие в «соборном» обсуждении проекта декларации 1926 года, он не мог согласиться с декларацией 1927 г., принятой кулуарно митрополитом Сергием и небольшой группой архиереев без обсуждения с остальным епископатом.

Об отношении к существующей власти высказывался так же прямо: «К Соввласти я отношусь как к власти посланной богом [79], в то же время, учитывая безбожную сущность власти считаю, что Соввласть послана богом в наказание за грехи человеческие, по промыслу божьему» [80]. Его очень тревожит духовное состояние народа после 15-летнего господства богоборческой власти: «По возвращении из ссылки домой, меня интересовала степень религиозности верующей массы, с какой целью по дороге из тайги я заехал в г. Красноярск, где увидел, что церкви в г. Красноярске закрыты, кроме одного старого собора, находившегося в конце города и одного молитвенного дома» [81]. «Особенно тяжелое впечатление на меня произвело положение религиозности в г. Чернигове, где ни одной православной церкви нет» [82].

В Обвинительном заключении сказано: «Возвратившись из ссылки в конце января с. г. Смельницкий, проживая на территории Черниговской области, нигде не регистрировался и находился на нелегальном положении, проводя активную антисоветскую агитацию провокационного характера. В беседе с церковниками Смельницкий высказывал свою непримиримую враждебность к власти советов, заявляя “Соввласть послана богом за грехи человечества”. Причисляя себя к последователям реакционного движения церковников “истинно православных”, вел соответствующую работу среди церковников» [83]. А посему «на основании вышеизложенного… дело № 333… направить в Судтройку при Коллегии ГПУ УССР с ходатайством о заключении гр-на Смельницкого Г.В. в концлагерь сроком на пять лет» [84].

Удивительно, но, как и в случае первого ареста в 1924 г., судебная тройка 22 мая 1933 г. принимает неожиданное решение: «Смельницкого Георгия Васильевича из-под стражи освободить. Дело прекратить и сдать в архив» [85]. После трехмесячного заключения отец Георгий выходит из тюрьмы, но не возвращается в Чернигов, а поселяется в Козельце. Отпущенное ему Богом непродолжительное время он посвящает активному церковному служению и проповеди слова Божия духовно страждущей пастве.

25 июля 1936 г., в рамках всесоюзного «дела ИПЦ», в Чернигове был начат крупный процесс против «непоминающих» митрополита Сергия (Страгородского) черниговских священников и активных мирян. Следствие длилось без малого год и закончилось 2 июня 1937 г. осуждением всех подследственных на разные сроки концлагерей [86]. Это были священники, служившие в Свято-Ильинской церкви на Троицких горах – единственном оставшемся в городе православном храме. Уцелели только те, кто к тому времени уже не служил открыто и пребывал на нелегальном положении, как упоминавшийся в начале статьи игумен Алипий (Яковенко) [87]. Архимандрит Георгий был арестован 19 июня 1937 г., через 17 дней после окончания черниговского «дела ИПЦ». В «Постановлении о принятии дела к производству» сказано: «Смельницкий, являясь руководителем нелегальной к-р организации ИПЦ проводит активную организационную работу, распространяет провокационные слухи пораженческого характера» [88]. В постановлении об аресте сказано еще более конкретно, с указанием географии деятельности: проводит «активную организационную работу в части формирования нелегальных к.р. ячеек И.П.Ц. на территории Козелецкого, Нежинского и Черниговского районов», «может влиять на ход следствия или скрыться от суда и следствия» [89].

В деле № 34025 всего 54 листа, большинство материалов – свидетельские показания, подтверждающие принадлежность архимандрита Георгия к движению «непоминающих», несколько протоколов допроса самого о. Георгия.

Вот одно из свидетельских показаний, священника с. Хмельница Черниговского р-на Виталия Новожилова: «Резко высказывался против… митр. Сергия Нижегородского, обвиняя его в том, что он не умеет руководить церковью, в результате чего имеет место разорение церквей. …высказывал свои оппозиционные взгляды по отношению к легально-существующей церкви, подчеркнув при этом, что он в силу своего положения как бесприходный – формально никому не подчинен по церковной линии и религиозные требы выполняет не только в Козельце, но и в окружающих селах. …выражал сожаление, что в Управлении православной церкви находится митрополит Сергий, а не митрополит Филип, который в свое время открыто выступил против б. царя, Иоанна Грозного» [90].

В первый раз о. Георгия опросили 20 июня, на следующий день после ареста, заполнив лишь анкету с личными данными заключенного, затем последовал подробный допрос 23 июня. Подписи под страницами протокола сделаны красивым размашистым почерком, как это характерно для духовенства старой, дореволюционной школы. Он держится уверенно, никаких имен не называет, кроме тех, кто уже арестован или осужден. На вопрос: «Ваше отношение к легально существующим религиозным группам?» [91] он отвечает: «Никакого отношения к ним не имею, т. к. декларации митрополита Сергия об отношении к соввласти не признаю, – считаю, что этот документ является и носит субъективный характер, в то время как такого рода документы должны предварительно быть обсуждены собором церкви» [92].

После этого, согласно следственному делу, – пауза почти на 4 месяца. Трудно поверить, что за это время его ни разу не допрашивали.

Третий [93] и последний допрос произведен 16 октября: по всему видно, что его пытали, силы уже на исходе – подписи сделаны коряво, бессильной рукой. От своих взглядов он не отрекся, но контрреволюционными их признал. По сути, так и было, – советская власть в данном случае уничтожала своих идейных противников, по терминологии большевиков – контрреволюционеров, поэтому считать это признание слабостью вряд ли уместно.

Из показаний уже осужденного по «делу ИПЦ» иеромонаха Ефрема (Кислого), допрошенного в связи с арестом о. Георгия, стало известно, что в 1926 г. архимандрит Георгий был близок к пребывавшему в ссылке в Чернигове известному церковному писателю Сергию Нилусу [94].

Архимандрит Георгий подтвердил, что встречался с С.А. Нилусом, в том числе у себя на квартире, обсуждал с ним положение Православной Церкви в СССР и в частности – ситуацию в Черниговской епархии, сложившуюся после арестов епископов Пахомия и Дамаскина [95]. Подтвердил, что, находясь в заключении, получал от епископа Дамаскина письма с размышлениями о церковной жизни: «Находясь в ИТЛ, я получил письмо от епископа Дамаскина, который был в ссылке в Туруханском крае. Дамаскин б[ывший] вр[еменно] упр[авляющий] Черниговской епархии… последователь ИПЦ. [В письме] он меня информировал о положении дел в церковной жизни, об издании митрополитом Сергием декларации духовной, о переходе на легальные формы работы, и тогда он дал установку о нашем отрицательном отношении к этой декларации и тем самым ввел меня в курс жизни» [96]. Подтвердил, что после переписки с епископом Дамаскиным и «на основе этих указаний» он присоединился к «нашей контрреволюционной организации ИПЦ» и стал одним из ее идеологов на Черниговщине.

На вопрос «Какую контрреволюционную работу Вы проводили», он ответил: «Учитывая религиозные убеждения на селе, я всю свою контрреволюционную деятельность перенес на село, где под видом исполнения религиозных треб проводил антисоветскую деятельность, убеждая верующих о наличии в советском союзе “гонения” на православную веру и “незаконное” закрытие церквей. После того как в прессе было объявлено постановление о всесоюзной переписи населения я как сам также проинформировал членов контрреволюционной организации ИПЦ об агитации среди населения, чтобы при переписи записывались верующими. Я имел в виду, что после переписи и уточнения статистических данных о наличии верующих, правительство разрешит открыть церкви и предоставит духовенству [право] проводить свою деятельность. В связи с моей агитацией и агитацией членов ИПЦ… дало результаты, так как в тех селах, где проведена была эта работа, крестьянство в большинстве случаев записалось “верующими”» [97].

О новой «сталинской» Конституции: «После опубликования проекта новой конституции и принятия ее на 8 чрезвычайном Всесоюзном съезде Советов – я предложил нелегальной контрреволюционной организации ИПЦ, а также и сам, распространять провокационные слухи о том, что Конституция это обман, никакой свободы нет, в частности, ссылаясь на 124 ст. Конституции [98], доказывал, что свободной веры нет, т. к. соввласть церкви закрывает и не предоставляет верующим, где бы можно было исполнить религиозные обряды. Я тем самым умышленно дискредитировал основной Закон советской власти» [99].

Нужно понимать, что протоколы допроса записывались не арестованным, а с его слов следователем – так и в тех формулировках, как это было выгодно в интересах следственного дела. Такие фразы, как «умышленно дискредитировал», «распространял провокационные слухи» и т. п. в устах подследственного либо не звучали вовсе, либо произносились иначе.

29 октября 1937 г. было вынесено обвинительное заключение, в котором, в частности, говорилось: «Являясь активным членом нелегальной контрреволюционной монархической организации “Истинно православных церковников”, отбывая наказание за контрреволюционную деятельность, продолжал поддерживать организационную связь с руководителем ИПЦ – Дамаскиным Цедриком, осужденным в 1935 г. к 10 г. ИТЛ, членами ИПЦ… Возвратившись из ИТЛ в Чернигов, Смельницкий… в г. Козелец создал нелегальную группу ИПЦ… сам и через лиц, вовлеченных им в к-р организацию распространял слухи с целью дискредитации новой Конституции, доказывая, что “Соввласть обманывает трудящихся”» [100] и т.д. В тот же день Тройкой при Черниговском Облуправлении НКВД УССР архимандрит Георгий Смельницкий приговорен к расстрелу.

Так, осужденный впервые в 1927 г. за хранение декларации митрополита Сергия «антисоветского содержания» к трем годам концлагеря и трем годам ссылки, – через десять лет, в 1937 г., он был приговорен к расстрелу за непризнание уже «советской» декларации митрополита Сергия.

«Я руководствовался своими убеждениями», – сказал он следователю на допросе [101], а убеждения эти заключались в том, чтобы «не замалчивать того противоречия, какое существует между нами, православными, и коммунистами-большевиками, управляющими Союзом, ставящими своей задачей борьбу с Богом».

31 октября 1937 г. приговор был приведен в исполнение [102].

ПРИМЕЧАНИЯ:

[45] Интересно свидетельство о пребывании епископа Дамаскина на Черниговской кафедре Всеволода Петровича Ващенко, духовником которого был вл. Дамаскин, в его доме в Нежине епископ всегда останавливался: «По приезде в Нежин епископу Дамаскину не было где остановиться. Не все частные люди принимали на квартиру, боясь преследования властей. Нам бояться было нечего, мой отец был расстрелян, к слову сказать, в Чернигове, как контрреволюционер. Так попал владыка Дамаскин к нам на квартиру, и прожил примерно 10 лет, а фактически не больше года. Проживет пару месяцев, его арестовывают, ссылают куда-то в Азию. Возвращается из ссылки опять к нам, проживет пару недель или месяцев, и опять ссылка». – Письмо В.П. Ващенко к В.В. Шумило от 18.06.1998 г., архив автора.
Во время Второй мировой войны В.П. Ващенко, юрист по образованию, был секретарем Нежинской духовной консистории, после войны жил в эмиграции в Мюнхене, церковный публицист, публиковался в изданиях Русской Зарубежной Церкви «Православная Русь», «Православная жизнь» и других, умер в 1999 г.
[46] Е.Л. [Лопушанская Е.Н.]. Епископы исповедники. Сан-Франциско, 1971. С. 40; Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий и его время: очерк церковной истории Черниговщины (1868–1950 гг.). Чернигов: Вера и Жизнь, 2001. Сс. 8-9; Косик О.В. Истинный воин Христов. Сс. 62–63.
[47] Шумило В.В. «Претерпѣвый до конца»: жизнеописание священномученика епископа Дамаскина (1878–1937) // Вера и Жизнь (Чернигов). 2012. № 19. С. 22. Иеромонах Малахия был именно тем «посланником», который вместе с монахиней Ириной (Буровой) по поручению епископа Дамаскина и с благословения игумена Лаврентия (Проскуры) тайно посетил в поселке Хэ патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), ознакомив сосланного первоиерарха Русской Церкви со многими важными церковными документами, с которыми святитель Петр, в силу обстоятельств, не был знаком. См.: Косик О.В. Истинный воин Христов. С. 150.
[48] Подробнее см.: Тригуб О.П. Розгром української церковної опозиції в російській православній церкві (1922-1939 рр.): монографія. Миколаїв: Іліон, 2009. Сс. 77–126.
[49] ЦА ФСБ РФ. Д. Н-3677. Т. 7. Л. 28; Косик О.В. Истинный воин Христов. С. 68.
[50] Дамаскин (Цедрик Дмитрий Дмитриевич) // Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. База данных: Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX в. URL: http://213.171.53.29/bin/code.exe/frames/m/ind_oem.html/charset/ans?notextdecor.
[51] Е.Л. [Лопушанская Е.Н.]. Епископы исповедники. С. 41.
[52] Д. 12443. Л. 14 (Обвинительное заключение).
[53] ЦА ФСБ РФ. Д. Н-3677. Т. 7. Л. 38; Косик О.В. Истинный воин Христов. С. 74.
[54] Так в тексте.
[55] ЦА ФСБ РФ. Д. Н-3677. Т. 7. Л. 22; Косик О.В. Истинный воин Христов. С. 75.
[56] Там же.
[57] Д. 12443. Л. 9 об.
[58] И, вероятно, не доверяя епископу Новгород-Северскому Матфею (Храмцову), однажды уже уклонявшемуся в обновленчество.
[59] Д. 11905. Л. 13 об. (Дополнительные показания Смельницкого Георгия, 20 декабря 1926 г.).
[60] Здесь необходимо сделать уточнение. Полный текст письма Е.А. Нилус звучит так: «Страстную почти всю провели в церкви (Свято-Троицкий собор Троице-Ильинского мужского монастыря, настоятелем которого был архим. Георгий – В.Ш.), наслаждаясь монастырской службой, хотя и очень длинной, но не утомительной. Церковь эта одна осталась православной, и потому в ней соединяются все верующие. И большое единение и любовь между ними. Некоторые уже и нас приняли в эту любовь, и на Святой мы были то у одних, то у других и познакомились с очень хорошими семьями, которые и детей своих воспитывают в истине и правде… Хорошего архимандрита арестовали перед Страстной. Мы успели его еще повидать. Скорбь эта была для всех». Согласно следственному делу Черниговского ГПУ № 7812 (по современной нумерации ГАЧО – № 11905), начатому 3 ноября 1926 г., постановление об аресте архимандрита Георгия подписано 3 ноября, арестован он был в тот же день. Начало Страстной седмицы в 1926 г. пришлось на 30 апреля, Пасха – 5 мая, соответственно Светлая седмица, вскоре после которой было написано письмо Е.А. Нилус – 6–12 мая. Арест другого архимандрита Троице-Ильинского монастыря накануне Страстной седмицы в 1926 г. исключен, ошибиться так существенно Елена Александровна тоже не могла. Тогда о каком аресте «перед Страстной» идет речь? Разгадку находим в протоколе допроса от 20 ноября 1926 г., в графе «сведения о судимости и нахождении под следствием» рукой следователя записано: «Был два раза под следствием по обвинен[ию] в сопрот[ивлении] Соввласти и по [ст.] 61 и 81 УК» (Д. 11905. Л. 13). Очевидно, что в промежутке между арестом в 1924 г. и арестом в ноябре 1926 г. был еще один арест, такой же краткосрочный, как и первый. Арестовав архим. Георгия «перед Страстной» в апреле 1926 г., за недостатком улик его выпустили, и в третий раз, уже окончательно, его арестовали в ноябре. Следователь знал об этом аресте, поэтому и написал: «Был два раза под следствием». Нам остается только надеяться, что следственные дела на о. Георгия сентября 1924 и апреля 1926 гг. не уничтожены и рано или поздно их удастся разыскать.
[61] Д. 12443. Л. 11.
[62] Обзор политического состояния СССР за март 1926 г.: Духовенство // Церковь в сводках ОГПУ / Исторические материалы. URL: http://istmat.info/node/8765.
[63] Обзор политического состояния СССР за июль 1926 г.
[64] Обзор политического состояния СССР за август 1926 г.
[65] Обзор политического состояния СССР за декабрь 1926 г.
[66] Цит. по: Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917–1943 гг. / сост. М.Е. Губонин. М.: ПСТБИ, 1994. С. 473–474. В следственном деле архим. Георгия (Смельницкого) № 11905 этот документ озаглавлен: «Православным Архипастырям, пастырям и пасомым Московского Патриархата», Л. 5. Датирован «10 июня / 28 мая 1926 г.». В рукописном варианте послания, изъятом у о. Георгия, и оригинальном тексте есть незначительные разночтения, не меняющие смысла документа.
[67] Там же.
[68] Так в протоколах допроса следователь называет проект декларации митрополита Сергия.
[69] Д. 11905. Л. 13. Здесь же под протоколом рукой архимандрита Георгия (в старой дореволюционной орфографии) сделана приписка: «Воззвание было подписано как: Епископы Православной Церкви и получено мною в таком виде, а цели его принятия мне неизвестны».
[70] Там же. Л. 15.
[71] Там же. Л. 17.
[72] Там же. Л. 20.
[73] Там же. Л. 18, 27.
[74] Там же. Л. 31.
[75] Там же. Л. 33.
[76] В настоящее время – Богучанский р-н Красноярского края. В то время деревня насчитывала 167 дворов.
[77] То есть как такой, что не имеет силы документа, а является лишь выражением частного, личного отношения митр. Сергия к Советской власти. В данном контексте выражение «потенциальный документ» означает «имеющий силу документа».
[78] Д. 12443. Л. 10 об.
[79] Так в тексте. Выделенное линией – подчеркнуто красным карандашом рукой следователя.
[80] Д. 12443. Л. 10 об.
[81] Там же. Л. 12.
[82] Там же.
[83] Там же. Л. 14.
[84] Там же. Л. 14–15.
[85] Там же. Л. 16.
[86] Д. 8754, 8755.
[87] Шумило В.В. Возрождение исихастских традиций в Русской Церкви начала ХХ века: игумен Алипий (Яковенко) // Голос эпохи (Москва). 2014. № 2. С. 196–205.
[88] Д. 11514. Л. 1.
[89] Там же. Л. 8.
[90] Там же. Л. 13 об.–14.
[91] То есть к легализованному митр. Сергием Синоду и приходам, признавшим Декларацию о лояльности Советской власти.
[92] Д. 11514. Л. 21 об.
[93] А по факту – второй, т. к. заполнение анкеты едва ли уместно считать допросом.
[94] Д. 11514. Л. 17–17 об.
[95] Там же. Л. 23–23 об.
[96] Там же. Л. 25 об.
[97] Там же. Л. 27.
[98] «Статья 124. В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признаются за всеми гражданами. Статья 125. В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом: а) свобода слова; б) свобода печати; в) свобода собраний и митингов; г) свобода уличных шествий и демонстраций. Эти права граждан обеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для их осуществления». См.: Конституция (основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. Утверждена Чрезвычайным VIII съездом Советов Союза ССР 5 декабря 1936 года.
[99] Д. 11514. Л. 27.
[100] Там же. Л. 28.
[101] Там же. Л. 21.
[102] Л. 32.

Опубликовано: 02.11.2021 в 19:58

Рубрики: Библиотека, Лента новостей



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

В сюжете:

Главные новости

О принципиальной готовности патриарха РПЦ МП вновь встретиться с папой Римским заявил митрополит Иларион

Московская патриархия не готова назвать дату либо место встречи патриарха Кирилла (Гундяева) с папой Франциском при том что принципиальная готовность ...
Подробнее

Первоиерарх РПАЦ и управляющий ее зарубежными приходами совершили богослужения в Сербии и Боснии по случаю 100-летия РПЦЗ

Торжества по случаю 100-летия Первого Всезарубежного Собора РПЦЗ, прошедшего в 1921 года на территории Королевства сербов, хорватов и словенцев, возглавили ...
Подробнее

"Меньше всего нужно опасаться заболеть в храме", - заявил патриарх Кирилл (Гундяев), опровергнув свои прошлогодние высказывания

Патриарх РПЦ МП Кирилл (Гундяев) заявил 6 декабря в храме Христа Спасителя, что вероятность заражения коронавирусом в церкви минимальна. Тем ...
Подробнее

На встрече с архиепископом Афинским папа Франциск попросил прощения за "ошибки католиков"

Проблемные аспекты православно-католических отношений обсудил папа Римский Франциск на встрече с официальным архиепископом Афинским и всея Эллады Иеронимом, которая состоялась ...
Подробнее

МОНИТОРИНГ СМИ: Шприца на них нет. Почему среди православных нарастают страхи вакцин и QR-кодов, а патриархия не может четко сформулировать свою позицию?

Эсхатологическая паника Госдума приступает к рассмотрению резонансных законов о тотальном введении QR-кодов в России. Сейчас они проходят стадию обсуждения в ...
Подробнее

Глава УГКЦ сообщил о возможности визита папы Франциска в Украину "в ближайшее время"

Папа Римский Франциск может посетить Украину с визитом "в ближайшее время", сообщил 2 декабря глава Украинской Греко-Католической Церкви архиепископ Святослав ...
Подробнее

ДОКУМЕНТ: «Надо полюбить страдания...». Последнее слово о. Сергия (Романова) в Измайловском суде

Текст расшифрован не полностью, поскольку о. Сергия было плохо слышно в зале суда Ваша честь, хочу сказать только одно. В ...
Подробнее

Суд в Москве назначил о. Сергию (Романову) 3,5 года реального срока

Измайловский суд Москвы назначил 30 ноября 3 с половиной года колонии общего режима бывшему схиигумену РПЦ МП Сергию (Романову) по ...
Подробнее

Патриарх Иерусалимский нанес в Афинах визит главе Элладской архиепископии

Патриарх Иерусалимский Феофил, находящийся в Афинах, нанес 29 ноября официальный визит архиепископу Афинскому и всея Эллады Иерониму, сообщает "Orthodox Times". ...
Подробнее