МЫСЛИ: Геннадий Саганович. ЗАЧЕМ БЕЛАРУСИ «ЗАПАДНОРУСИЗМ»? О так называемой «школе православных историков». Часть вторая — Credo.Press

МЫСЛИ: Геннадий Саганович. ЗАЧЕМ БЕЛАРУСИ «ЗАПАДНОРУСИЗМ»? О так называемой «школе православных историков». Часть вторая

Часть первая — ЗДЕСЬ…

Второй представитель т.н. «школы православных историков» Иларион Чистович, в отличие от Г. Киприановича, к отечественным (в смысле белорусским, как указано в предисловии) историкам причислен быть не может, поскольку он не имеет ничего общего с Беларусью1. И его произведения были далеки от белорусской тематики, а также от так называемой истории Северо-Западного края, если уже использовать их терминологию2. Только последняя монография петербургского автора была посвящена церковной истории региона — это переизданный Белорусским экзархатом [Московского патриархата] «Очерк истории Западно-Русской Церкви». Его научная ценность так высоко оценена издателями, что их отрывок следует процитировать полностью: “Большую ценность представляет изложение событий Брестской церковной унии, деятельности ордена базилиан, а также церковной жизни православного населения Беларуси и Украины в XVII в. Ценными и не утратившими своего значения для сегодняшнего читателя (подчеркнуто мной - Г.С.) являются приводимые историком материалы по истории западнорусского просвещения и его влияния на развитие культуры Российского государства»3. Сказать такое про очерк, созданный в конце XIХ века, означает полностью игнорировать несколько эпох изучения истории церковной унии 1596 года учеными из Беларуси, Польши, России и Украины, а также многие работы западных специалистов, в том числе настоящий ренессанс исследований унии, связанный с 400-летием ее заключения.

Кажется, что редакторы из Белорусского экзархата все же понимали, что историческая наука не стояла на месте, поэтому они добавили в предисловии: «Информация, которая кажется устаревшей сегодня, снабжена комментариями»4. Правда, обещанных комментариев в издании минимум. А комментировать там нужно почти каждый абзац, потому что давно устарели не отдельные сведения, а практически вся книга.

И. Чистович написал свою работу с той же установкой, которая была позже сформулирована в процитированном выше очерке Г. Киприановича. Его задачей было показать «латинство» как враждебную веру, которая всеми коварными путями из Польши распространялась на «искони русские земли», и убедить, что «русский народ» (в лексиконе адептов западнорусизма так называли всех православных, а всё ВКЛ – «Западной Россией») вел упорную героическую борьбу с ним, а рядом с ним воевало украинское казачество, возникшее «из ненависти к Польше и шляхетскому господству», и с оружием защищало «православную русскую веру»5.Соответственно, про государственно-политический строй Речи Посполитой и ее реалии у Чистовича найдем только негативные высказывания. Особенно много досталось шляхте, которую автор пытался показать в комично оскорбительном образе. Писал, в частности, что каждый шляхтич «имел корону в своем гербе, ходил в каком угодно вооружении, с какой угодно свитой, вламывался в суды, сеймы, костелы, стрелял на улицах, трубил, бубнил, сколько было душе угодно, во всякое время и на всяком месте», а его дом был «убежищем всякого беззакония»6. Отметив, что такую характеристику он адресовал польской шляхте, автор сразу добавил: «Польша успела и в Литве создать шляхетство».

По-хорошему, редакция не имела права выбрасывать на головы читателей подобные глупости, оставляя их без комментариев. Но без исправлений прошло и множество фактографических ошибок, которыми так богат очерк И. Чистовича. Автор, например, неоднократно повторял басню о литовском князе Мингайле Эрдзивиловиче, который якобы занял Полоцк в 1190 году и заключил там в тюрьму своего сына Гингвилла; писал, что Белчицкий монастырь основан внуком Мингайлы7, что Киев был уже в 1320 году подчинен Гедимину, который тогда же овладел "Южной Россией"8, и т.п. Наличие в очерке таких легендарных версий, давно отвергнутых историографией, можно понять, если принять во внимание, что И. Чистович описывал историю России и Литвы на основе литературы, которая была доступной в его время - полторы сотни лет назад! Ошибочные сведения, по крайней мере, самые вызывающие из них, могут быть исправлены в обещанных редакторами комментариях. К сожалению, подобного разъяснения фактографических ошибок или неточностей читатель практически не заметит, поскольку они исключительно редки, если не считать объяснения терминов или отдельных ссылок на более новую литературу.

Сборник публикаций М. Кояловича, которому издатели дали красноречивое название - «Шаги к приобретению России», - заслуживает отдельного разговора. Как и предыдущие тома, эта книга была представлена как «духовно-просветительское издание» и увидела свет по благословению митрополита Минского и Слуцкого, патриаршего экзарха Филарета. Что же такого важного для духовного воспитания современных белорусов издатели из экзархата выбрали из наследия нашего соотечественника, по меткому определению В. Игнатовского - «уроженца Беларуси, но официально патриота царской России»?

В книгу вошли публикации М. Кояловича из газеты «День»9 за 1861-1865 гг. и из журнала «Церковный вестник»10 за 1881-1883 гг. Они включали «Лекции по истории Западной России» (оказывается, это седьмое издание самой политизированной истории края!), очерк о Люблинской унии (представленной как большое несчастье для Литвы), подборку статей о церковных братствах и церковной унии, многочисленные газетные публикации по национальному вопросу и о т. н. «западнорусском народе», которые редакция объединила в отдельный раздел «Национальный вопрос в исторической судьбе Белоруссии и Украины» (все взято из газеты «День» за 1861-1865 гг.). В книге нет ни редакционных предисловий, ни комментариев. И это, возможно, не по недосмотру, а с расчетом: чтобы широкая аудитория воспринимала написанную когда-то горячим пером публицистику как актуальность, как слово сегодняшнего дня.

Сильно сомневаюсь, что опубликованное наследие М. Кояловича может сегодня служить хорошему христианскому просвещению общества, про которое заявляют издатели. Скорее наоборот. Ведь его публикации, пронизанные полемическим духом и ненавистью к оппонентам, пришли из совершенно другой эпохи. Это публикации, в которых содержатся ответы М. Кояловича на конкретные проблемы развития конфессиональной и общественно-политической обстановки на западных землях Российской империи в начале 1860-х - 1880-х годах - во время борьбы с католицизмом и активной русификации региона. Даже в материалах, включенных в минский том, читателя постоянно преследуют несколько основных идей, которые настойчиво проводил М. Коялович через всю свою публицистику.

Первое: тезис о «западнорусском народе» и о белорусах как о части этого народа - как о «западнорусском племени». Сам «западнорусский народ» был придуман М. Кояловичем как общность народов Западной России. Для него «малороссы, белорусы и литвины» - все это «западнорусские племена»11. Словом, концепция является вымышленной и ничем не обоснованной. Высказывался Коялович и о белорусском языке, однако язык («наречие») у него никогда не был приоритетным компонентом в конструкции его «Западной России» и западнорусской идентичности12.

Второе: Беларусь - это "Западная Россия", это часть России, исторически объединенная с Великой Русью. В этой западной России, заверял М. Коялович, «народ почти весь русский», к тому же он «осознает свою национальную связь как с русским государем, так и с землею»13. В июльской публикации 1863 года он от имени Западной России, перефразируя Нестора, риторически обращался к Великой России: “Придите княжити и володети нами, но не по-пански, как поляки, а по-братски, как русские”14.

Третья идея, которую содержат включенные в том статьи М. Кояловича, - это единство православия и народности - знаменитая формула министра С. Уварова. Как убежденный монархист, он проповедовал эту идею в своих статьях. Он утверждал, что в Западной России стоят «спокойно и прочно две силы: народ и правительство. Там для правительства народ – все. И для народа правительство – все”, а “вера и народность” – “русские знамена”15. Именно духовенство российской православной Церкви он называл “единственным, историческим другом и руководителем западнорусского народа”16.

Четвертое, также проходящее через все творчество М. Кояловича и чем так плотно насыщены избранные для опубликованного тома статьи, - это его глубокое антипольское возмущение, которое лишь частично можно объяснить ситуацией начатого поляками восстания против царской России. Белорусам и все остальным “западнорусским племенам” он пытался вложить в сознание, что с Польшей у них не может быть свободного развития, а с Россией – все будет хорошо. Утверждал, что у народов бывшего ВКЛ “сохраняется историческая вражда к польскому здесь племени”17. Когда восстание распространилось на белорусские земли, М. Коялович начал писать, что на знаменах восстания “рядом с именем Польши написана гибель всему русскому, православному, народному”18. Но каждый исследователь этого восстания знает, что приписывать такое стремление повстанцам - значит серьезно грешить против исторической правды.

Одержимый возмущением, Коялович просто демонизировал все польское: в польской науке, утверждал он, “страшная ложь, в общежитии – страшная узость народных воззрений, в вере – еще более страшный деспотизм”19. Полонофобия петербургского профессора превратилась в антиевропейство. Еще в ноябре 1862 года, задолго до начала восстания, он нарисовал мрачную картину эпического противостояния, в котором на Беларусь (у Кояловича – на «Западную Россию») наступают две силы: «Одна мрачная, из Запада, где <…> царство ада и антихриста, – сила из Польши со всеми ужасами мрака. Другая с Востока, из России, светлая сила…»20.Только с больным воображением можно утверждать, что после отмены крепостного права вся Европа “двинула к нам свои могущественные орудия развращения”. Мол, Запад через образование проводил “нравственное и материальное давление <…> на русский народ”, но этот народ, в отличие от “старых” народов Европы, – “народ молодой и потому уже чище в своей природе”21. Выразительное изложение панславянского тезиса о «вырождении» Европы, которое не затрагивает Россию, потому что она, мол, не принадлежит Европе.

Склонность М. Кояловича выдавать фантазии за факты, его отрешенность от реальности, полонофобия и антиевропейское упорство, дисбаланс и эмоциональное возбуждение отмечались и критиковались современниками. Например, русский этнограф и литературовед Александр Пыпин удачно заметил, что этот идеолог западной русификации пострадал от“антипольского раздражения”22. Немецкий историк Александр Брукнер, опубликовавший критический обзор главной работы М. Кояловича, “Истории русского самосознания», писал о русском шовинизме, недопустимом презрении в высказываниях автора о европейских ученых и в то же время показал отсутствие у него образования 23. Уже после революции разрушительную оценку работам М. Кояловича оставил Владимир Пичета. Он настаивал на том, что изданные Кояловичем «“Чтения по истории Западной России” – прекрасный показатель того, как не нужно изучать исторические явления», и сама концепция истории Беларуси в версии Кояловича«не может быть предметом серьезного научного внимания»24. Он не упустил из виду и способ выражения мыслей Кояловичем: тот “не столько изучает исторические явления, сколько дает волю своему оскорбленному национальному чувству”.

Белорусская историография, несмотря на коренное изменение идеологических установок в сталинскую эпоху, традиционно занимает критическую позицию по отношению к творчеству М. Кояловича25. Уже в наше время про «западнорусизм» и ненаучность исторических схем М. Кояловича много писал исследователь белорусской историографии Дмитрий Каров26, который подчеркивал, среди прочего, что историческая концепция М. Кояловича «была убедительно опровергнута» в конце XIX века работами российских историков либерального течения, прежде всего Матвея Любавского и Ивана Лапа27. Наконец, не так давно Михаил Кром подробно рассказал о научной ценности произведений М. Кояловича, назвав их «памятниками идеологии XIX века»28, естественно, лишенными какого-либо научного значения.

Но после (…) объявления курса на «реинтеграцию» с Россией мы стали свидетелями скоординированной кампании по возрождению идеологии западнорусизма и актуализации идеологического наследия Михаила Кояловича в Беларуси. «Западнорусская» версия освещения прошлого Беларуси, которая показывала ее частью Большой России, начала пропагандироваться в официальном дискурсе суверенной страны с начала «нулевых» как “правильное понимание”29истории. А самого М. Кояловича с подачи В. Черепицы и И. Трещенка начали называть “выдающимся историком”30. В рамках этой кампании “Белорусская Энциклопедия” осуществила переиздание курса лекций по истории Западной России Кояловича31, а многие историки не только молча приняли новую установку, но даже стали восхищаться замыслами отца западнорусизма. И не только в Могилеве.

Например, в гродненском учебнике для исторических факультетов, автором которого является Виктор Белазарович, студентам предлагается довольно привлекательный портрет М. Кояловича как солидного ученого XIX века, который “свои суждения <…> подкреплял примерами и характеристикой широкого круга исторических источников”. Согласно В. Белазаровичу, до появления произведений Кояловича «история Великого княжества Литовского и Речи Посполитой не являлась предметом отдельного изучения российских историков», а выход его «Истории русского самосознания», которая названа «первой обобщающей историографической работой в России», стал «крупным историческим событием»32.

То, что сказано о заслугах и достижениях М. Кояловича, мягко говоря, не соответствует тому, что было на самом деле. Во-первых, его нельзя отнести к категории академических исследователей, для которых важно полагаться на «широкий спектр исторических источников». Чтобы увидеть это, достаточно только начать читать какие-либо исторические работы указанного автора. В. Игнатовский однажды четко отметил, что «политико-философский момент» Кояловича стоит на первом месте, а не факты33.

Во-вторых, Великое княжество Литовское и до изданий М. Кояловича являлось предметом исследования русских историков. Историей ВКЛ и Польши начали специально заниматься в 1830-1840-е годы в связи с программой написания учебника по русской истории. Начало таких исследований можно связать с работами М. Устрялова и Н. Костомарова (к сожалению, диссертация последнего об унии была сожжена)34.

В-третьих, М. Коялович не был пионером в изучении русской историографии. До него, во второй половине XIX в. вышло немало работ, посвященных историографии. Упомянем здесь публикации С.М. Соловьева, Г.Ф. Карпова и особенно К. Бестужева-Рюмина, которому принадлежит серия специальных исследований. Долгое время русскую историографию изучал киевский историк В.С. Иконников, фундаментальный труд которого был опубликован в 1890-х гг. Последний в своей книге кратко оценил упомянутую работу М. Кояловича, перечислив только ее основные недостатки, которые не позволили считать эту работу серьезным научным исследованием35. Среди них отмечен и субъективизм как основная позиция М. Кояловича:«Автор впадает в крайний субъективизм, последователем которого (в известном направлении) он и объявляет себя».

Кстати, В. Иконников рассказал еще об одном важном факте: в волне критических рецензий российских историков, которые вызвала книга “История русского самосознания”, проявляются «редкие в спорных вопросах единства мысли» оппоненты36. Так, российские историки конца XIX - начала ХХ вв. совсем не были в восторге от работы нашего земляка. Одобрительно про последнюю работу М. Кояловича высказывались единичные авторы, в частности, его идеологические единомышленники – писатель-славянофил Иван Аксаков (1823–1886), а также русский публицист и общественно-политический деятель, идеолог монархизма Лев Тихомиров (1852–1923). Симптоматично, что в 1990-х годах на минское переиздание названной книги37также позитивно откликнулись не ученые, а петербургский публицист Михаил Смолин, современный апологет российского монархизма, который похвалил борьбу М. Кояловича как образец объективизма в науке, а его “Историю русского самосознания” назвал “ярким примером имперского мышления”38.

Зато в современной Беларуси, как видим, из М. Кояловича сделали великого ученого. Более того, российского монархиста белорусского происхождения недавно поставили в один ряд с Митрофаном Давнор-Запольским39его убежденным идейным противником и одним из идеологов белорусской государственности. Совершенно забыто то, что никто из представителей белорусского национального движения не считал его своим или идеологически близким. Даже белорусские народники, православные русскоязычные выходцы из Беларуси, которые выступали с белорусской идеей в столице империи, не увидели в ней ничего белорусского: для них он был российским профессором, который поддерживал «вопли о сепаратизме» белорусов в консервативной периодике40. Естественно, что идеологическое наследие М. Кояловича было еще более неприемлемым для среды «Нашей Нивы» и основателей белорусской государственности – будь то в ипостаси провозглашенной БНР или в виде реализованной БССР.

Настало время вернуться к вопросу о значении переиздания произведений, которым посвящены эти рассуждения. Про их возвращение в «научный оборот», как высказалась В. Теплова, не может быть и речи. Ведь что научное, что неустаревшее и актуальное мы найдем в сочинениях Чистовича или Киприановича? Убежден - ничего! А у Кояловича - тем более. Его работы могут только способствовать пропаганде дестабилизирующих идей о Беларуси как части «единого и неделимого», а также возрождению фобий и больных фантазий о врагах православия и России.

Тезис о некой «историко-церковной школе», научное наследие которой следует издавать, похоже, послужил лишь прикрытием для скоординированной кампании по укреплению позиций «русского мира» в Беларуси - по пропаганде идеологии западнорусизма. Не случайно в одной из ранних публикаций основателем т. н. «православной исторической школы» В. Теплова называла не Г. Конисского, а М. Кояловича, признав при этом, что он был «проводником одной идеи – единой и неделимой России»41. Вот с этим не поспоришь. Однако тогда и называть школу М. Кояловича лучше так, как ее давно называют в белорусской историографии – школой западнорусизма. И не скрывать того, что она внесла в массовое сознание населения Беларуси основные принципы российской имперской идеологии42, а занимать по отношению к ним критическую позицию - в соответствии с интересами белорусской государственности.

Между тем Белорусский экзархат до недавнего времени, похоже, очень серьезно относился к распространению упомянутой идеологии в Беларуси, потому что в дополнение к рассмотренным изданиям его стараниями увидели свет (а также получили массовое распространение!) том уже упомянутого Ивана Аксакова43одного из наиболее активных деятелей русского панславизма - и собрание сочинений певца русского монархизма Льва Тихомирова44. Чем объяснить такой интерес руководящих органов местной Православной Церкви к распространению идей русского панславизма среди белорусов сегодня? Это идеология, которая в эпоху империи была бесспорно реакционна, которая видела целью подтолкнуть царское правительство к более агрессивной и шовинистической внешней политике, чтобы объединить все славянские народы вокруг России45. Или зачем им нужно было тиражировать в Беларуси взгляды идеолога «Черной сотни» Льва Тихомирова, который во имя неделимой Российской империи оправдывал удушение любых свобод? Вот несколько примеров его мышления, взятых из минского сборника. «Русский народ может требовать себе руководительства другими народами и тех материальных условий, которые для этого необходимы». И для этой миссии «…[если] мы готовы при надобности стереть с ее дороги всякого врага и супостата с радикализмом Грозного, Петра Великого, Муравьева Виленского и графа Евдокимова Кавказского46, то только потому, что велика и для всего рода человеческого необходима господствующая роль нашей нации» (подчеркнуто мною – Г. С.)47. Согласитесь, очень созвучно призывам известного персонажа, который во имя господства своей нации развязал самую страшную войну в истории человечества. Будучи вестником идеологии фашизма, Л. Тихомиров открыто проповедовал антисемитизм. Для него евреи – «народ, развращающий нас и составляющий главнейшую опору революции», «евреи забивают нас во всем», они «захватывают все отрасли труда»48 и т. д.

И все это - в современных изданиях Белорусской Православной Церкви [Московского патриархата]! И все это - «по благословению Высокопреосвященнейшего Митрополита Минского и Слуцкого, Патриаршего Экзарха всея Беларуси Филарета». Либо митрополит не знал содержания книг, изданных подчиненным ему ведомством, либо он действительно целенаправленно проводил идеологию русского национализма49, что выглядит более правдоподобно. В любом случае, нам придется признать, что, публикуя цитируемые книги, Белорусский экзархат Московского патриархата занимался воспроизведением старых, мягко говоря, не безопасных стереотипов, вызывая монстров политического мифа, пробуждение которых таит в себе серьезную опасность для современного общества50.

Ведь зачем возвращать в сегодняшнюю жизнь Беларуси колониальную терминологию эпохи Российской империи? Зачем продвигать русский монархизм и шовинизм в Беларуси? Зачем возрождать и культивировать антипольские и антиевропейские обиды? Кто может извлечь выгоду из такого "образования" или "науки", которыми прикрываются издатели? Вопросы, казалось бы, риторические. Но о них стоит задуматься. Мне очевидно одно: это чрезвычайно вредные для Беларуси издания. Они дестабилизируют белорусское общество и угрожают суверенитету белорусского государства.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Чистович родился в Калужской губернии, а работал в Санкт-Петербурге.

2 Вот основные работы И. Чистовича в хронологической последовательности (все вышли в столице империи): История Санкт-Петербургской духовной академии (1857); Феофан Прокопович и его время (1868); Курс опытной психологии (1868); Древне греческий мир и христианство в отношении к вопросу о бессмертии и будущей жизни человека (1871); Санкт-Петербургская духовная академия за последние 30 лет, 1588–1888 (1889).

3 Чистович И. А. Очерк истории Западно-Русской Церкви. С. 5.

4 Там же. С. 4.

5 Там же. С. 361.

6 Там же. С. 115.

7 Там же. С. 80, 227.

8 Там же. С. 81.

9 Газета “День” была славянофильским еженедельником, который выходил в Москве с 1861 по 1865 г. и редактировался Иваном Аксаковым. Во время восстания 1863–1864 г. издание оправдывало политику царского правительства и требовало более жестокого его подавления.

10 “Церковный вестник” (1875–1915) был журналом Санкт-Петербургской духовной академии, который в годы сотрудничества М. Кояловича с редакцией являлся официальным органом Св. Синода.

11 Коялович М. О. Шаги к обретению России. С. 508, 514.

12 См. важные наблюдения на этот счет в фундаментальном исследовании российского историка Михаила Долбилова: Долбилов М. Русский край, чужая вера: этноконфессиональная политика империи в Литве и Белоруссии при Александре II. Москва, 2010. С. 222.

13 Коялович М. О. Шаги к обретению России. С. 610.

14 Там же. С. 582.

15 Там же. С. 553, 723.

16 Там же. С. 552–553.

17 Там же.С. 544.

18 Там же. С. 520.

19 Там же. С. 570.

20 Там же. С. 502.

21 Там же. С. 691, 693–694, 718.

22 Пыпин А. История русской этнографии. Т. 4. Минск, 2005. С. 30.

23 Brückner A. [Besprechung:] Historische Zeitschrift. Bd. 57 (1887).S. 159, 173–174.

24 Пичета В. И. Введение в русскую историю (источники и историография). Москва, 1923. С. 184.

25 Ср.: Ігнатоўскі У. Гісторыя Беларусі ў ХІХ і ў пачатку ХХ сталецьця. Менск, 1925. С. 170; Копысский З. Ю., Чепко В. В. Историография БССР (эпоха феодализма). Минск, 1986. С. 23.

26 Карев Д. В. Белорусская и украинская историография конца XVIII – начала 20-х гг. XX в. С. 196–206.

27 Там же. С. 202–203.

28 Кром М. М. Великое Княжество Литовское в российской историографии ХІХ–ХХ веков // Lietuvos Didžiosios Kunigaikštijos tradicija ir tautiniai narativai / sud. A. Bumblauskas, G. Potašenko. Vilnius, 2009. P. 181.

29 Черепица В. Михаил Осипович Коялович. История жизни и творчества. Гродно, 1998. С. 118.

30 К В. Черепице и И. Трещенку присоединилась В. Теплова, которая также называла “Историю русского самосознания” фундаментальным трудом и “вершиной творчества” М. Кояловича. См.: Теплова В. А. М. О. Коялович и русская православная историография. С. 394.

31 Коялович М. О. Чтения по истории западной России. Минск, 2006. Публикация этой работы массовым тиражом без комментариев и научно-критического аппарата, конечно, не добавляет чести «Белорусской Энциклопедии».

32 Белазаровіч В. А. Гістарыяграфія гісторыі Беларусі: дапаможнік па аднайменным курсе для студэнтаў. Гродна, 2006. С. 138–139.

33 Ігнатоўскі У. Гісторыя Беларусі ў ХІХ і ў пачатку ХХ ст. С. 170.

34 См.: Устрялов Н. Г. Исследование вопроса, какое место в русской истории должно занимать Великое княжество Литовское. С.-Петербург, 1839. З таго часу ВКЛ асобна разглядалася ў “Русской истории” М. Устралава. Пар.: Володина Т. А. Уваровская триада и учебники по русской истории // ВИ. 2004. № 2. С. 117–128.

35 У. Іконнікаў падкрэсліў, што Кояловічавы азначэнні розных накірункаў у рускай гістарыяграфіі і іх характарыстыкі “не всегда точны и еще менее верны”, а прыведзеная бібліяграфія “также страдает значительною неполнотою”. См.: Иконников В. С. Опыт русской историографии. Кн. 1. Киев, 1891. С. 267.

36 Иконников В. С. Опыт русской историографии. С. 267. Так было і пазней. Напрыклад, Павел Мілюкоў пісаў, што М. Кая ловіч у сваёй працы дзеліць усіх гісторыкаў на “сваіх” і “чужых”, а немцаў абвінавачвае ў бесперапыннай змове супраць Расіі. См.: Милюков П. Главные течения русской исторической мысли. Т. 1. Москва, 1897. С. 3.

37 Коялович М. О. История русского самосознания: По ист. памятникам и науч. соч. Минск, 1997.

38 Смолин М. Б. Очерки имперского пути. Москва, 2000. С. 267.

39 См.: Полацк у святле станаўлення гістарычных і нацыянальных форм беларускай дзяржаўнасці (IX–XX стст.) / Д. У. Дук і інш. Магілёў, 2019. С. 76–77.

40 Публицистика белорусских народников: нелегальные издания белорусских народников (1881–1884) / сост. С. А. Александрович. Минск, 1983. С. 30, 33.

41 Теплова В. А. М. О. Коялович и русская православная историография. С. 394–395.

42 Гл. падставовыя беларускія працы пра заходнерусізм: Цьвікевіч А. “Западно-руссизм”. Нарысы з гісторыі грамадзкай мысьлі на Беларусі ў ХІХ і пачатку ХХ ст. 2-е выд. Менск, 1993; Карев Д. В. Белорусская и украинская историография конца XVIII – начала 20-х гг. XX в. С. 196–206; Литвинский А., Карев Д. Западноруссизм в российской историографии второй половины ХІХ – начала ХХ в. // Стэфан Баторый у гістарычнай памяці народаў Усходняй Еўропы. Гродна, 2004. С. 195–324; Литвинский А. Западноруссизм в российской историографии второй половины ХIХ – начала ХХ в. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Минск, 2004.

43 Аксаков И. С. О державности и вере. Минск: Белорусская Православная Церковь (Белорусский Экзархат Московского Патриархата), 2010.

44 Тихомиров Л. А. Личность, общество и Церковь. Минск: Белорусская Православная Церковь, 2010.

45 Подробнее см..: Валицкий А. История русской мысли от просвещения до марксизма. Москва, 2013. С. 313–316; Kohn H. Pan-Slavism. Its History and Ideology. 2d ed. New York, 1960.

46 Расійскі генерал граф Мікалай Еўдакімаў (1804–1873) у 1860-я гады жорстка заваёўваў Каўказ, знішчаючы цэлыянароды.

47 Тихомиров Л. А. Личность, общество и Церковь. С. 325.

48 Там же. С. 460–463.

49 Подробнее о роли православной церкви в русификации общества современной Беларуси и ее экспансии в средневековую концепцию «Москва - третий Рим» подробнее см: Радзік Р. Вакол ідэнтычнасці беларусаў / перакл. з польскай мовы С. Петрыкевіч. Мінск, 2017. С. 119–121, 122–129.

50 Про опасность политических мифов лучше всего написал Эрнст Kасирер. См.: Cassirer E. The Myth of the State. New Haven, 1961.

 

По-белорусски опубликовано здесь: Генадзь Сагановіч. Пра так званую “школу праваслаўных гісторыкаў”, або Навошта нам заходнерусізм // Беларуски гистарычны агляд. 2019. Т. 26. Сс. 226–248.

Опубликовано: 10.06.2020 в 23:27

Рубрики: Главные новости, Лента новостей, Мысли



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Всего комментариев: 1

  • Автор: Александр Добавлено 4 июля, 2020 в 15:04

    В общем, какое из бела/русского православия христианство, такие из их исследователей и историки. А других у них для нас, беларусов, нет! Такая концентрация антибеларускости, с одной стороны, не позволяет оставлять их без внимания, а с другой - облегчает борьбу с ними беларускому национальному движению... Несколько лет назад читал статьи одного сторонника западноруссизма из беларуской академической среды, в которых он обоснованно и взвешенно призывал сторонников данной идеи признать факт беларуского национального государства. И уже исходя из данного факта, развивать данную идеологию. За что его жестко критиковали. Вот это была бы серьезная оппонирующая сторона. Но как видно все русское деградирует не только в России, но и в Беларуси. В общем - все к лучшему.

    Ответить

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

В сюжете:

Главные новости

91-летний архиепископ всея Албании вылечился от коронавируса

Предстоятель официальной Албанской Православной Церкви архиепископ Тиранский и всей Албании Анастасий покинул клинику в Афинах, где проходил лечение от COVID-19, ...
Подробнее

МЫСЛИ: Светлана Вайс. «КАК ШИРИТЬ МИССИЮ?» Американскую мечту патриарха Тихона воплотили греки. А русские остались не у дел

Заголовок статьи - из повестки Всеамериканского православного Собора, открывшегося в г. Мэйфилд 20 февраля/5 марта 1907 года. Проведя восемь лет ...
Подробнее

Палата представителей Конгресса США приняла новые санкции против РФ из-за гонений на верующих

Нижняя палата Конгресса США проголосовала за Акт в поддержку религиозной свободы в Украине (H.R. 5408), направленный на привлечение России к ...
Подробнее

Синод Кипрской архиепископии продолжит рассмотрение вопроса о признании ПЦУ 25 ноября

Синод Кипрской архиепископии вновь соберется 25 ноября, чтобы принять официальное решение о признании автокефалии Православной Церкви Украины (ПЦУ), которое фактически ...
Подробнее

Предстоятель одной из Белорусских Церквей предал анафеме Александра Лукашенко

Глава Белорусской Православной Автокефальной Церкви (БПАЦ) (той ее "ветви", которая происходит от УПЦ КП) архиепископ Святослав (Логин) проклял Александра Лукашенко ...
Подробнее

Местоблюстителем Сербского патриаршего престола избран митрополит Дабро-Босанский Хризостом

Местоблюститель Сербского патриаршего престола был избран на заседании Архиерейского Синода Сербского патриархата, которое состоялось в Белграде 20 ноября, в день ...
Подробнее

Скончался епископ Рашко-Призренский Артемий (Радославлевич), отлученный Сербской патриархией

Известный сербский патролог, отлученный от Сербской патриархии епископ Рашко-Призренский в изгнании Артемий (Радославлевич) скончался 21 ноября, в день Собора небесных ...
Подробнее

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Главный по исламу. Почему митрополит Феофан (Ашурков), как и РПЦ МП в целом, не смогли создать религиозно-идеологическую платформу традиционалистcкого интернационала?

Завершивший сегодня утром свой земной путь митрополит Феофан (Ашурков) считался в РПЦ МП главным по диалогу с официальным исламом - ...
Подробнее

МОНИТОРИНГ СМИ: Пандемия дошла до предстоятеля. Кончина Сербского патриарха: роль политического фактора

90-летний Сербский патриарх Ириней (Гаврилович) стал первым предстоятелем поместной православной церкви, чью жизнь унес коронавирус. Кончина патриарха последовала в 7 ...
Подробнее

Синод РПЦ МП в дистанционном режиме разорвал общение с архиепископом Кипрским и назначил заместителей судей Общецерковного суда

"Невозможность поминовения имени Архиепископа Кипрского Хризостома II в диптихах, молитвенного и евхаристического общения с ним, а также сослужения с теми ...
Подробнее