БИБЛИОТЕКА: Анатолий Краснов-Левитин. Женщины и дети митрополита Александра Введенского. Из воспоминаний «Рук Твоих жар» [мемуары] — Credo.Press

БИБЛИОТЕКА: Анатолий Краснов-Левитин. Женщины и дети митрополита Александра Введенского. Из воспоминаний «Рук Твоих жар» [мемуары]

Как известно, личная жизнь Александра Введенского носила очень запутанный характер. Обстоятельства сложились так, что у него были две семьи. В доме № 106 жила семья, состоявшая из Анны Павловны Завьяловой, которая была моложе Первоиерарха на двадцать пять лет, ее десятилетнего сына Шурика, рожденного на берегах Волги за полгода до этого Олега и старшей дочери Марии — ученицы 10 класса.

Первая жена Первоиерарха Ольга Федоровна, с которой он не жил вместе с 1922 года и которая с ним формально развелась в 1926 году, но которая была всю жизнь на его иждивении, дама хорошего дворянского рода (дочь предводителя дворянства Болдырева), жила в Питере.

Сейчас, после блокады, она приехала в Ульяновск. Жила напротив, в доме № 109. Болезненная, глухая, рано состарившаяся, хорошо воспитанная, она умела сохранять достоинство и в том ложном положении, в каком очутилась; жила тихой скромной жизнью. Появлялась в доме № 106 лишь изредка. Анну Павловну называла Нюрой, говорила с ней дружески. Совместно с ней проживали три ее сына.

Ох, уж эти сыновья!.. Большего несчастья, чем иметь таких детей, нельзя себе и представить. Старший сын, Александр Александрович, тридцати лет, и ныне здравствующий, сыгравший впоследствии роковую роль в моей жизни и пересажавший впоследствии всех своих знакомых. Видимо, и тогда он уже был связан с госбезопасностью, потому что отец его явно недолюбливал (при его отцовской нежности к детям это меня всегда удивляло). Он очень неохотно его принимал и, когда сын приходил, всегда резко переводил разговор на другую тему.

Биография этого человека следующая.

Александр родился 20 июня 1913 года в Петербурге, когда его отец был еще студентом Петербургского университета.

Лицом он был поразительно похож на отца. Это обстоятельство, как это ни странно, впоследствии сыграло роковую роль в моей жизни.

После смерти Первоиерарха, в дни особой о нем печали, я стал общаться с Александром, которого до этого избегал, именно потому, что лицом он очень походил на отца. Это и привело к моему с ним сближению — сближению, которое имело самые роковые для меня последствия.

Его детство и отрочество падают на 20-е годы, когда семья Введенского развалилась. Отец жил в Москве и ездил по всей России со своими знаменитыми диспутами. Мать Ольга Федоровна жила с детьми в Питере на Верейской.

Интересная это была эпоха, противоречивая, путаная, — когда разум у людей помутился, сместились все нравственные понятия. Смешанная экономика, в которой взяточничество советских нуворишей и комбинации торгашей создавали благоприятную почву для авантюристов. Образ Бендера, созданный Ильфом и Петровым, является характерным образом для того времени.

У мальчишки Александра, неустойчивого, ленивого, малоспособного, авантюризм становится манией. С 15 лет он ввязывается во всевозможные уголовные истории, несколько раз попадает в тюрьму, но по малолетству его отпускают.

Наконец в 1935 году, когда ему было 23 года, на всю Россию прогремела его история с «ограблением автоматов».

Делалось это так. Группа молодых парней заходила в телефонную будку. Один стоял у двери. Александр, который был в это время студентом электромеханического техникума, отцеплял кружку, висевшую около телефона, куда бросали гривенники, вскрывал ее, пересыпал содержимое в свой портфель, водворял кружку на место, и после этого вся компания отправлялась к другому автомату. Так происходило несколько месяцев.

Окончилась эта авантюра катастрофой. В 1936 году компания была задержана милицией. Суд приговорил Александра к десяти годам заключения в лагере, а во всех газетах появилась заметка под названием «СЫН МИТРОПОЛИТА», имевшая целью скомпрометировать отца.

Что делал Александр в лагере? На эту тему он не любил говорить, но все же некоторые сведения просачивались. Вначале лагерь встретил Александра сурово. Осенью его в лагере хотят привлечь по 58 статье за антисоветские разговоры. Он находится в штрафном изоляторе. Ему инкриминируются слова, сказанные кому-то из лагерников, что «религия лучше конституции» (это было время, когда в печати была поднята необыкновенная шумиха вокруг «Сталинской Конституции»).

Результат неожиданный. Лагерный суд не состоялся, а Александр переводится в лагерь под Дмитров и получает пропуск. С этим пропуском он ездит в Москву и, будучи заключенным, гуляет по городу. Видимо, уже в это время он стал лагерным стукачом.

В 1940 году, едва отбыв половину срока, он досрочно освобождается «за хорошее поведение» и является к папаше. Вскоре отец его рукополагает в диакона, и сын становится секретарем отца.

В этом качестве он был в Ульяновске, а в диаконском сане он служит и сейчас в Москве, на Калитниковом кладбище.

В детях Введенского меня всегда поражала одна черта: все они были на него похожи, не только наружностью, но и многими чертами характера; такие же, как он, экспансивные, эмоциональные; морально неустойчивые; и в то же время удивительно неумные и бездарные. Ни крупинки отцовского таланта, отцовского энтузиазма, отцовской порывистой, но искренней глубокой религиозности, не говоря уже об универсальной образованности отца. Все его сыновья так и остались малограмотными. И все они были похожи на отца, как карикатура бывает похожа на фотографию.

Второй сын Андрей — уже явно совершенно и явно ненормальный, патологический тип, человек — впоследствии трагически погиб в лагерях.

И, наконец, третий сын Володя — простой и бесхитростный, добрый, но совершенно бесцветный.

Таково потомство Первоиерарха.

Далее я хочу остановиться на одном лице, трагическая судьба которого дает особое право на внимание.

Вера Ивановна Тараканова.

Царство ей Небесное, и мир ее праху.

Она родилась в семье богатейших русских купцов. Таракановы — династия петербургских хлеботорговцев. Они имели склады на знаменитой, известной всему русскому купечеству Калашниковой набережной.

Вера Ивановна рано потеряла мать, училась в одном из петербургских пансионов, лето проводила в Царском Селе, где у ее отца была великолепная дача. Часто гуляла по Царскосельскому парку, ходила в Знаменскую царскосельскую церковь, куда во время литургии часто заходила царская семья.

Глубокая, истовая купеческая религиозность была свойственна ей с детства. Однажды, в 17 лет, она попала в аристократической церкви Николаевского Кавалерийского училища на службу молодого священника отца Александра Введенского.

Это было в 1915 году, и с тех пор она не пропустила ни одной его службы.

Октябрь 1917 года принес ей страшное горе. На другой день после того, как склады с зерном, принадлежавшие Таракановым, были национализированы, отец и брат Веры Ивановны пустили себе пули в лоб.

Из купеческого дома ее выбросили, дачу отобрали, бедная девочка осталась буквально на улице.

Тут-то и пришел на помощь молодой священник. Ольга Федоровна Введенская, барственная, но добрая женщина, пригласила ее жить в их доме. Отец Александр устроил ее в своей церкви певчей и псаломщицей, а потом она стала у него секретарем.

И всю жизнь прожила она в доме Введенских.

Глубоко религиозная, она не пропускала ни одной службы, была стенографисткой на всех обновленческих соборах и съездах. Любила Владыку горячей и чистой любовью; она знала все его слабости, и все прощала, и не отходила от него ни на шаг.

Отношения ее с шефом были абсолютно чистые, и никогда никому не приходило в голову, что они могут быть другими. Меньше всего это могло прийти в голову нашему патрону и ей самой.

В это время она была старостой храма, а также бессменной псаломщицей. Читала она прекрасно, с необыкновенным чувством и в то же время без всякой истерики. Это было классическое церковное чтение. И кто бы мог предсказать, слушая ее проникновенное чтение, глядя на ее строгое иноческое лицо, ее ужасный конец.

Владыка Александр относился к ней, как к члену семьи, говорил ей «ты», «Вера». И в то же время был к ней привязан, как к совершенно своему человеку, хотя неровности его характера сказывались и тут.

И здесь мне вспоминается один забавный эпизод, характеризующий нашу ульяновскую жизнь.

Иду я как-то днем к моему патрону. Вдруг навстречу он сам — небритый и с корзиной в руках. Улыбается и говорит: «Идите и ждите меня, а я иду на рынок. Шура (старший сын) сегодня уезжает». Иду. Меня встречает Маша, дочка, ученица 10 класса. Сидим, мило разговариваем. Вдруг врывается шеф, раздраженно кидает в сторону корзину с продуктами и к дочери: «Ты здесь сидишь и флиртуешь, а твой отец, Первоиерарх, должен по базару бегать!»

Подают обед. Нас четверо: шеф, Анна Павловна, Маша и я. Шеф продолжает возмущаться и в какой-то момент делает угрожающее движение по направлению к дочери. Вся красная, она, как ошпаренная, выскакивает из-за стола и убегает.

После этого приходит очередь Анны Павловны. И ей попадает.

Она подает второе, ставит бутылку вина и тоже уходит в другую комнату.

Мы с патроном остаемся одни, молча чокаемся и доедаем обед в молчании.

Вдруг с большим опозданием приходит Вера Ивановна. Это подливает масла в огонь. «Ты там со своими попами совсем сошла с ума. Все утро где-то бегаешь, а я должен ходить по рынкам».

«Почему, Владыко, я должна думать о Шуре, который ко мне относится исключительно грубо?» (Она привела некоторые факты, которые вполне соответствовали действительности.)

«Не для Шуры, а для меня. И не нужно мне твоих услуг. Я вот отца Анатолия (кивок в мою сторону) назначу старостой».

«Пожалуйста, пожалуйста, Владыко. Отец Анатолий, вот ключ от храма. Сегодня в шесть часов служба. К завтрашнему дню надо напечь просфор, сходить за свечками, убрать церковь».

И передо мной кладется ключ.

«Что вы. Вера Ивановна, это все шутки. Владыка же это сказал сгоряча».

«Не знаю, не знаю, вот вам ключ».

Шеф (сердито):

«Хорошо. Дайте мне ключ».

И он забирает ключ. Вера Ивановна уходит. Мы с шефом доедаем обед. Затем он садится за рояль. Играет Шопена. Затем начинается разговор.

«Вы знаете, выпив вина, я пришел в свойственное мне состояние самовосхваления. Сегодня я думал: никто лучше меня не управлял бы церковью».

«А епископ Антонин Грановский?»

«Бросьте, я знаю ваше пристрастие к Антонину, но он угробил бы все дело через две недели».

Углубляемся в историю. Наконец шеф встает из-за рояля, говорит:

«Идемте гулять».

И мы идем по Радищевской вниз, к Волге.

Вера Ивановна бежит за нами.

«Владыко, ключ! Пора ко всенощной».

«Какой ключ, что за ключ, не знаю, где он».

Вера Ивановна бежит в дом. Выбегает.

«Ключа нет. Куда вы его, Владыко, положили?»

«Не знаю, не знаю, посмотрите на рояле».

Вера Ивановна бежит опять в дом. Я (уже немного обеспокоенный):

«Но где же, Владыко, все-таки, действительно, ключ?»

«Да ключ у меня. Я просто хочу пошутить и, кстати, дать ей урок».

Вера Ивановна возвращается на этот раз уже в полной панике.

Ключа нет. Шеф медленным жестом лезет в карман. С рассеянным видом:

«Вот какой-то ключ, отдайте его, отец Анатолий».

«Пожалуйста, вот ключ. Вера Ивановна».

«Нет, от вас я его не возьму, пусть мне его отдаст сам Владыка, а не диакон при Первоиерархе».

Наконец после некоторых прелиминариев, ключ берет шеф — и торжественно вручает его Вере Ивановне. Она бежит открывать церковь, а мы идем гулять по берегам Волги.

Все это было бы смешно, если бы не окончилось так трагически для бедной Веры Ивановны. После смерти шефа в 1946 году наступили для нее плохие времена.

В жизни пустота. Сначала все дни она проводила на его могиле. Но так как жить на могиле нельзя, пришлось устраиваться. Сначала она была псаломщицей при Володе, который стал сельским священником. Потом перешла к другому священнику (тоже из обновленцев). Мыкалась по приходам. В 1961 году наступил конец.

Однажды пришла она к Анне Павловне, переночевала, утром зашла к ней в спальню, сказала:

«Не вставайте, Нюра, я сейчас ухожу. Вот что я вам хотела сказать: надоело мне все, пора кончать».

«Как кончать?» — «Так. Сестра моя бросилась под поезд, отец с братом в свое время ушли. И мне пора уходить».

«Верочка, но вы же такая религиозная, с вами же всегда Бог!»

«Не говорите глупостей, Нюра», — сказала Вера Ивановна и ушла.

Через три дня звонит Анне Павловне священник, у которого жила Вера, спрашивает:

«Анна Павловна, вы не знаете, куда делась Вера Ивановна? Она так от вас и не возвратилась».

Анна Павловна всполошилась не на шутку. Послала в Ленинград своего племянника узнать, где Вера Ивановна. Узнали.

Выйдя от Анны Павловны, отправилась она в Псково-Печерский монастырь. Исповедалась там и причастилась. А потом в Питер, поехала в Царское Село, столь дорогое ей по воспоминаниям детства. Прошла по парку, разыскала знаменитые Царскосельские пруды, поставила две свои котомочки (все свое достояние) у стоящего рядом с прудом кленового дерева, а сама бросилась с разбега в ледяную осеннюю (было это в начале ноября) воду пруда.

Труп нашли через несколько дней, священники служить отказались, похоронили ее «без попов, без ладана» на местном кладбище.

Один из подмосковных священников, узнав о ее смерти, совершил заочное отпевание.

Царство Небесное и мир твоей душе, Вера Ивановна! Ты возлюбила много, преданно и верно, и да простит тебе Господь многое — твое предсмертное отчаяние и самоубийство, так же, как и твоим родным: отцу, брату и сестре.

Источник

Опубликовано: 10.12.2019 в 15:17

Рубрики: Библиотека, Лента новостей



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

В сюжете:

Главные новости

"Старец" Троице-Сергиевой лавры архимандрит Герман (Чесноков) скончался от коронавируса

Насельник Троице-Сергиевой лавры РПЦ МП архимандрит Герман (Чесноков), имевший репутацию "последнего лаврского старца", скончался 8 августа на 79-м году жизни ...
Подробнее

От коронавируса скончался митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор, председатель Высшего общецерковного суда РПЦ МП

Председатель Высшего общецерковного суда РПЦ МП, глава ее Кубанской митрополии митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор (Кириченко) скончался на 80-м году ...
Подробнее

В монастыре Сумела под турецким Трабзоном, где запланировала служба патриарха Варфоломея, совершен акт вандилизма

Неизвестные злоумышленники нанесли значительный ущерб знаменитым древним фрескам монастыря Сумела под Трабзоном (Турция), в то время как он был закрыт ...
Подробнее

На 96-м году жизни скончался протопресвитер Борис Бобринский - бывший декан Свято-Сергиевского института в Париже

Протопресвитер Русской архиепископии Константинопольского патриархата в Западной Европе, бывший декан Свято-Сергиевского богословского института в Париже о. Борис Бобринский скончался утром ...
Подробнее

79-летний глава Кубанской митрополии и председатель Высшего церковного суда РПЦ МП митрополит Исидор госпитализирован с коронавирусом, утверждает о. Андрей Кураев

Один из старейших иерархов РПЦ МП - 79-летний митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор (Кириченко), объявивший на Поместном соборе 2009 г. ...
Подробнее

Настоятель храма РПЦ МП при университете МВД РФ в Петербурге скончался на 56-м году жизни, предположительно от коронавируса

Священник Аркадий Власов, настоятель храма св. Димитрия Донского при Университете МВД РФ, скончался утром 6 августа в Санкт-Петербурге на 56-м ...
Подробнее

У белорусского митрополита Московского патриархата нашли роскошный Maybach с московскими номерами

У митрополита Минского и Заславского, патриаршего экзарха всея Беларуси Московского патриархата Павла (Пономарева) нашли автомобиль бизнес-класса с московскими номерами стоимостью ...
Подробнее

МОНИТОРИНГ СМИ: "В историю МДА моим увольнением вписана позорная страница...". Профессор Олег Давыдов уволен из МДА за свои убеждения

Меня уволили с должности профессора кафедры богословия Московской духовной академии по идеологическим мотивам. Это случилось при весьма странных обстоятельствах, кампании ...
Подробнее

В паломническом центре Псково-Печорского монастыря РПЦ МП отмечена вспышка COVID-19

В паломническом центре Псково-Печорского монастыря РПЦ МП зафиксирована вспышка коронавируса, сообщил на совещании с медиками 5 августа губернатор Псковской области ...
Подробнее