ENGLISH VERSION: Is freedom of religion ever possible in Russia? The position of the President of the World Council of Russian Old Believers (+ русский перевод) — Credo.Press

ENGLISH VERSION: Is freedom of religion ever possible in Russia? The position of the President of the World Council of Russian Old Believers (+ русский перевод)

I was lucky to be born into a family of dissident Old Believers. Therefore, my perception of the freedom of religion is not a theoretical abstraction, but a fruit of personal experience.

Old Believers have been the most persecuted religious group in the history of Russia.  Even the horrors of the oppression against Jews in the Middle Ages often pale beside the stories of oppression against Old Believers in the Russian Empire where they have never been neither the “aliens” nor immigrants.

In the late 17thcentury the burning of villages of Old Believers with all their inhabitants, including women and children, was routinely practised by the authorities.  The official state-controlled Orthodox Church also took part in those atrocities:  documents signed by Patriarchs Nikon and Adrian contained the demands to execute Old Believers.

Up until the February 1917 Revolution, the Russian Old Believers were deprived of their civil rights and liberties. They were allowed to live and have their prayer houses only near plague pits and any public confession of faith on their part immediately entailed punishment, i.e. arrest and imprisonment in labour camps.  For this reason, Old Believers, on one hand, had gone into self-isolation that enabled them to work out an efficient economic model and establish capitalism in Russia. By 1917, 70% of Russia’ capital was controlled by Old Believers. The generally hostile environment, however, forced them to finance the revolutionary processes in 1905 and 1917.

According to their concept, the victory of a democratic revolution was a guarantee of religious freedom in Russia.  However, soon after coming to power in February 1917, Old Believers, represented by their public leaders, such as Alexander Guchkov, Pavel Ryabushinsky, and Alexander Konovalov, had lost their grip due to the absence of political experience and, as a result, Russia immersed itself into the sanguinary Soviet era.

In Soviet schools, neither I nor my numerous brothers and sisters were never members of the Pioneers or the Komsomol, the Soviet Union’s Communist Youth League.  It was an exceptionally rare occasion at that time -there were only one or two cases in the history of the school – when asked by the teachers why I don’t want to become a Pioneer I always answered, “because of the atheist propaganda of the Communist Party” and also, “because the members of those two organisations were not allowed to believe in God.”

Now I would rather avoid talking about the humiliation I was subjected to by the schoolteachers and fellow classmates due to the crucifix I wore instead of the red Pioneer neckerchief. My profound disaffection with the Soviet regime was rooted in these childhood memories. In spite of all the bans on the wearing of a crucifix, I have never taken it off…

When I read the manuscripts written by the Old Believers of the Russian Empire, I can see the same resentment towards the tsarist regime as the one I had towards the Soviet authorities.  And this resentment was caused not by any “class antagonism” or the serfdom law, but only by the persecution of Old Believers and the absence of religious freedom.

The struggle for this freedom was the keynote of the Old Believer policy for centuries.  Old Believers were a progressive stratum of Russian society because it was the very stratum that generated the understanding of the importance of the religious motivation of social and economic behaviour of individuals and communities.

The religious freedom, and not the imposition of a “universally binding” model of religious behaviour, is the basis of genuine, and not banally false, patriotism.  A true believer in God, regardless of his or her religious affiliation, is a patriot of the country he or she lives in, provided that religious freedom is not suppressed there.

Old Belief is a complex ideological and social structure where specific communities and their interests dominate over the hierarchy principle.  One community may accept a hierarchy whilst the other may not; one community may have the “Austrian” clergy whilst the other may accept priests from the Established Church, and the third community may deem a hierarchy to be unnecessary and consist only of the laity.

All these communities may regard each other as heretics, but there has never been a single case in history when one community of Old Believers sought to close temples or to ban the activities of another community.  Even now any demand to close a temple of another religious group or any struggle against the communities of another faith is the absolute taboo for Old Believers.  I was born and grew up in the city of Rostov-on-Don where we had two Old Belief temples and two synagogues on one street.

The presently banned Jehovah’s Witnesses and Pentecostals visited us sometimes.  As far as I could remember, some of our parishioners left us to join the Buddhists, but I have never heard any Old Believer calling the state to limit the activities of other religious groups or even expressing an internal desire to urge the state to take such actions.

I trust in competition.  Healthy competition underlies the divine macrocosm.  A believer must be able to compete and prove his or her usefulness and indispensability for society.

In my opinion, the history of Old Belief has been the “alternative” history of Russia which almost became reality in February 1917. Had the Old Believers retained power in 1917, we would have been living not only in another Russia but in another world – the world of freedom and mutual respect.  However, I am confident that the Old Believer approach towards the freedom of worship is indigenously Russian.

This is what our Russian identity is all about and the history of the Old Believers is the genuine history of Russia.

Leonid Sevastianov,
"NEW EUROPE", May 30, 2019


РУССКИЙ ПЕРЕВОД ((с) Портал "Credo.Press")

Мне посчастливилось родиться в семье старовера-диссидента. И поэтому мои представления о свободе религии - не умозрительная абстракция, а плод личного опыта.

В истории России старообрядчество является самой гонимой религией. Когда мы слышим об ужасах средневековых гонений на евреев, то часто даже она меркнут перед историями гонений на русских староверов в имперской России, где староверы вовсе не были «инородцами» или мигрантами. В конце XVII века практика сожжения властями целых сел староверов с живыми людьми, включая женщин и детей, была обыденной, рутинной. В этих зверствах принимала участие и официальная государственная Церковь: опубликованы документы за подписями Патриархов Никона и Адриана, где они требуют казнить староверов.

Вплоть до Февральской революции 1917 года староверы были лишены в России гражданских прав и свобод. Им разрешалась жить и иметь свои моленные только на чумных кладбищах, а любое публичное исповедание ими веры подвергалось немедленному наказанию - аресту и каторге. Именно поэтому представители старообрядчества, с одной стороны, самоизолировались, что позволило им наладить эффективную экономическую модель и создать капитализм в России (70 % капитала России к 1917 году принадлежало староверам); с другой же стороны - вынуждало их финансировать революционные процессы в 1905 и 1917 гг. По их замыслу, победа демократической революции должна была гарантировать религиозную свободу в России. Однако, получив власть в феврале 1917 года, староверы в лице своих общественных лидеров – Гучкова, Рябушинского и Коновалова – из-за отсутствие политического опыта ее быстро потеряли, в результате чего Россия погрузилась в кровавое советское безвременье.

В советской школе я не был ни пионером, ни комсомольцем. как и все мои многочисленные братья и сестра. Тогда это было исключительной редкостью (может быть, 1-2 случая на всю школу). На вопросы учителей, почему я не хочу быть пионером, ответ был один: из-за атеистической пропаганды Коммунистической партии (а пионерия и комсомол были ее подразделениями) и запрета пионарам и комсомольцам быть верующими. Не хочу сейчас рассказывать про все унижения, которые мне приходилось испытывать от школьных учителей и одноклассников из-за ношения нательного крестика вместо пионерского галстука. Моя глубиная неприязнь к большевицкому, советскому режиму объясняется именно этими детскими воспоминаниями. Несмотря на все запреты на ношение крестика, я его так никогда и не снимал...

Читая рукописи староверов времен Российской Империи, я вижу в них такое же неприятие царского режима, какое у меня сложилось в отношении советского. И неприятие это вызвано не «классовыми противоречиями» или крепостным правом, а исключительно религиозными гонениями на староверов и отсутствием религиозных свобод. Именно борьба за эти свободы была лейтмотивом старообрядческой политики на протяжении веков. Староверы были прогрессивной прослойкой российского общества, потому что именно в их среде возникло понимание важности религиозной мотивации социального и экономического поведения индивидов и сообществ.  Религиозная свобода, а не навязывание «общеобязательной» модели религиозного поведения, является основой истинного, а не казенного, фальшивого патриотизма. Искренне верующий человек, независимо от своей религиозной принадлежности, является патриотом той страны, в которой он живет, если его религиозная свобода там не преследуется.

Старообрядчество – это сложная идейно-социальная конструкция, в которой конкретная община и ее интересы доминируют над принципом иерархичности. Одна община может признавать ту или иную иерархию, а другая – нет; одна община имеет «австрийское» священство, другая принимает священников от господствующей Церкви, а третья совсем не признает необходимость иерархии и состоит только из мирян. Эти общины могут считать друг друга еретиками, но при этом история не знает ни одного случая, когда какая-либо старообрядческая община добивалась закрытия храмов или запрета деятельности другой общины. Даже сегодня для старовера является совершенным табу выступление с требованиями закрыть каких-либо храмы или бороться с религиозными общинами другой веры. Я родился и вырос в Ростове-на-Дону, где на одной улице было 2 старообрядческих храма и две синагоги. К нам приходили в гости ныне «запрещенные» Свидетели Иеговы и пятидесятники. Насколько я помню, несколько человек из нашей общины ушли даже к будистам, но никогда я не слышал от староверов какого-то призыва или даже проявления внутреннего желания добиваться от государства ограничения деятельности других религиозных общин.

Я верю в конкуренцию. Здоровая конкуренция лежит в основе Божественного мироздания. Верующий должен уметь конкурировать и доказывать обществу свою полезность и необходимость.

Старообрядчество для меня является «альтернативной» историей России, которая почти воплотилась в реальность в феврале 1917 года. Уверен, что если бы староверы удержали власть в 1917-м, мы жили бы не только в другой России, но и в другом мире - мире свободы и взаимоуважения. Вместе с тем, я верю, что старообрядческий взгляд на свободу вероисповедания является исконно русским. Это и есть наша русская идентичность, а старообрядчество и есть подлиная русская история!

Опубликовано: 30.05.2019 в 15:10

Рубрики: English version, Лента новостей

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

В сюжете:

Главные новости

В юрисдикцию Бостонского Синода ИПЦ принята община в Латвии

Председатель Бостонского Синода Истинно-Православной Церкви (Святой Православной Церкви в Северной Америке - HOCNA) митрополит Григорий (Бабунашвили) и входящий в этот ...

Предстоятель БПЦ МП и несколько ее архиереев предположительно заразились коронавирусом

Заболевание вирусом COVID-19 подтвердилось у предстоятеля БПЦ МП, патриаршего экзарха Беларуси митрополита Вениамина (Тупеко), одного из старейших иерархов этой Церкви ...

На 93-м году жизни скончался старейший иерарх РПЦ МП митрополит Владимир (Котляров)

Пребывавший на покое старейший иерарх РПЦ МП митрополит Владимир (Котляров), правящий архиерей Санкт- Петербургской епархии РПЦ МП в 1995-2014 годах, ...

Премьерный показ фильма о поисках Беловодья староверами прошёл в Москве

Всемирный союз староверов представил 17 января в стенах Всероссийской библиотеки иностранной литературы имени Рудомино в Москве документальный фильм о старообрядческих ...

БИБЛИОГРАФИЯ: Олег Константинович Петрович-Белкин. НАСТОАТ. - М., «Эксмо», 2021. - 432 с.

Как это вообще выпустили здесь и сейчас, во время бесконечной всемирной пандемии и всевозможных кризисов, включая российские? Стабильно ухудшающаяся социалка, ...

Воронежское управление МЧС объявило об устройстве в регионе сотни купелей для "крещенских купаний", но порекомендовало в них не заходить

Региональное управление МЧС обратилось 18 января к жителям Воронежской области с настоятельной просьбой отказаться от "крещенских купаний" в открытых водоёмах, ...

Вселенский патриарх принял делегацию парламента Черногории во главе со спикером

Спикер парламента Черногории Алекса Бечич встретился 16 января на Фанаре (Стамбул) со Вселенским патриархом Варфоломеем, сообщает "Doxologia Infonews". "Мы ждали этого ...

Драмский митрополит Элладской архиепископии Павел считает, что РПЦ МП "плохо усвоила урок 1917 года"

Создавая свой экзархат в Африке, РПЦ МП показала, что «плохо усвоила урок 1917 года», заявил 16 января в интервью митрополит ...

У предстоятеля ПЦУ митрополита Епифания диагностирован коронавирус

Положительный результат теста на коронавирусную инфекцию получил днем 15 января предстоятель ПЦУ митрополит Епифаний (Думенко), сообщает пресс-служба Киевской митрополии ПЦУ. При ...

МОНИТОРИНГ СМИ: «Волки и лжецы». РПЦ начала вторжение в Африку. Какими неприятностями это грозит Московской патриархии?

Африка как месть за Украину Столь жесткими обвинениями предстоятели поместных православных церквей мира не обменивались со времен Вселенских соборов ранневизантийской ...