АРХИВ: Эмиграция и опыт церковной свободы. Две статьи Николая Бокова о судьбе Русского экзархата в Париже (2008 г.) — Credo.Press

АРХИВ: Эмиграция и опыт церковной свободы. Две статьи Николая Бокова о судьбе Русского экзархата в Париже (2008 г.)

От редакции: Предлагаем вниманию читателей две статьи известного русского писателя, живущего в Париже, лауреата нескольких литературных премий Николая Бокова, посвященные проблемам церковной свободы. Они были опубликованы в газете «Русская мысль» ровно 10 лет назад. Но не утратили своей актуальности сегодня, когда часть Русского экзархата с центром в Париже, потрясенная странным решением Константинопольского Синода об упразднении этой церковной структуры, рвется в объятия Московской патриархии...

 

ЭМИГРАЦИЯ КАК ЛАБОРАТОРИЯ  И ОПЫТ ЦЕРКОВНОЙ СВОБОДЫ.

ПОЧЕМУ НАМ НУЖНО ОСТАВАТЬСЯ СВОБОДНЫМИ.

Нет, не полемику мне хочется вызвать, а обмен мнениями по важной проблеме духовной жизни эмиграции как свободной территории русской жизни. Редкое в церковном лексиконе, но драгоценное слово «свобода» было произнесено в заявлении Совета Архиепископии.

Полемика вокруг сближения эмигрантских церквей с Московским Патриархатом обнаружила более широкий круг проблем, чем вопрос о «каноничности». Быть может, каноничность служит лишь предлогом для присвоения русских православных приходов в Западной Европе и подчинения их особым задачам Патриархата. Главная среди них – экспансия российской государственности в мире, ибо с падением коммунизма привычные силовые схемы исчезли, как и почти исчезли плацдармы в свободных странах, компартии.

В этой перспективе действенным оказался призыв вернуться к «истокам». Однако налицо различное, если не сказать взаимоисключающее, понимание возвращения  к истокам. Казалось бы естественным иметь в виду изучение патристической традиции и практики раннего христианства, еще столь близкого по времени к основателям. Но слишком часто имелась в виду древность относительная, а именно, православный клерикализм синодального периода, завершившегося формальным восстановлением патриаршества и реальным порабощением церкви атеистическим государством.

Был момент эйфории после разрушения советской империи, когда поверилось, что под корой рабства живо и в общем-то здраво народное тело. Тема возвращения и воссоединения была очевидной до 1994 года. Но с этого времени делалось все яснее, что Россия попала из огня в полымя: из рабства идеологического в рабство страстей дикой приватизации. Оно грозит захватить и церковь. Опять встал вопрос о ее выживании, – теперь уже не самого наименования церкви, как в советскую эпоху, а института с особым содержанием идей, чувств и человеческих отношений, определяемых в идеале Евангелием. Естественным показалось обособиться идейно от всего мира – и в том числе от западных собратьев, и следовать особой клерикальной дисциплине, жесткой – и потому на практике породившую свою систему «законных» уклонений и коррупции. Практика существования вносит свои поправки, это известно. Анализ и признание необходимости некоторой установившейся практики ведет к реформам, к новым писаным законам. Без этого невозможна «прозрачность», следовательно, нормальное социальное бытие. В противном случае устанавливается все тот же византизм интриг, манипулирования и лицемерия, привлекающий работников соответствующего психологического профиля; достигнув «критической массы», карьеристы начинают фильтровать новичков, отбирать покорных, перевоспитывать или изгонять принципиальных.

Уже в конце 80-х годов в освобождающейся России редакторская рука переписывала историю церкви. Статьи о западных отцах сморщивались до примечаний мелким шрифтом. Семинаристы России легко превратили столпа богословия Августина, например, в безответную жертву замалчивания. Мартин Турский стал «Мартыном Милостивым» без географических признаков, как будто народу православному не следует знать, что св. Мартин прославился и прославил землю французскую. И так далее, и тому подобное. С проблемой замалчивания западных христианских подвижников столкнулся в 18 веке святитель Дмитрий Ростовский и не жалел сил и здоровья для их отстаивания.

Как происходит на практике выхолащивание местной христианской традиции? Вот маленький, но характерный пример. Еще при коммунистах был назначен в Париж преосвященный Гурий. В приходе на улице Петель он вскоре распорядился убрать замечательную икону св. Геновефы (Женевьевы), написанную Григорием Кругом. В стиле советских решений она просто исчезла без всяких пояснений. Всегда висела – а потом ее не стало. Событие, однако, кое-кто заметил, и однажды за чаем молчаливый человек, приходивший иногда постоять, заметил: «Епископ Гурий велел убрать из церкви Женевьеву Парижскую. А она уберет Гурия из Парижа». Спустя время разразился скандал вокруг содомии епископа, и он был отозван на многострадальную родину.

Общение  православия с католицизмом происходит на личном уровне, и свежее начальство из Москвы начнет ломать, не слишком заботясь о ценном содержании конфессиональных и вообще человеческих отношений. Следует остеречься и той готовности служить светским интересам государства, которую проявляет московский патриархат, еще совсем недавно послушный исполнитель воли коммунистов. Ныне замелькали рясы священников в так называемом движении русских за границей, несмотря на официальное запрещение Патриархата своим клирикам заниматься политикой. Следует быть внимательным к тому, что участие русских в Совете Европе уже приняло двусмысленный характер: русский депутат из Латвии откровенно демонстрирует свои связи с Москвой, хотя, казалось бы, его главная и единственная задача – защита русского населения в прибалтийской стране.

Положение мира крайне трудное. К сожалению, Патриархат не отдает себе в этом отчета. Вот только что опубликованное послание Алексея IIдвижению Тезэ по случаю очередного съезда в Лиссабоне, рядом с приветствиями Папы, Вселенского Патриарха Варфоломея и Кофи Аннана. После всех ужасов советчины в России и мире – опять эта мина горделивой значительности и поучения по адресу «западного общества, все более удаляющегося от христианских ценностей»; опять блаженному Августину патриаршая канцелярия изобретает наименование «один из героев неразделенной церкви», чтобы не назвать его просто «святым»…

Великая и свободная Россия начнется с отказа от византизма во внешней и внутренней политики. Нам нужна независимая от государства духовная жизнь вообще и церковная в частности. Дело церкви не освящение самолетов и танков для завоевания Чечни, – она должна возвысить голос против колониальной войны в ХХIвеке. Немыслимо опять приспосабливать Евангелие к потребностям преходящих структур и задач государства. Неужели не ясно, что настоящим новомучеником был бы православный, отказавшийся бы участвовать в этой войне, отказавшийся бы убивать ради нефти и газа?

Нужно понять одну простую вещь. Православие заинтересовало Запад, нашло свое место в Европе и в католическом мире как духовное и культурное явление, как часть мировой христианской традиции. Эмигранты хранили его, не имея за спиной государства и его посольств. Оно было частью их свободной жизни. Если же оно превратится в приводные ремни московской политики, вязкой, тяжелой, с икоркой и водочкой и испариной на лбу, то свободный мир утратит к нему всякий интерес. И место напоминания о вечной жизни и ностальгии о ней превратится в присутственное с бесцветными дипломатами, командировочными дьячками и парой чиновников из Юнеско по случаю праздника. Ну, конечно, и водочка с бутербродиками для смягчения нравов.

Настойчивость Московского Патриархата в стремлении присоединить западные приходы показывает, что новое отношение к миру ему не знакомо. Все та же структурная монолитность, организованность, иерархичность, ставится во главу угла. Все то же чисто техническое и мирское соперничество с Ватиканом. Между тем, Евангелие говорит о братстве, о служении слабым, о Божьей воле. Опыт в приобретении этих качеств и черт должен бы интересовать Патриархат прежде всего. Но остается безразличным и даже враждебным к тем интересным и ценным событиям, которые имели место непосредственно на его территории, прежде всего деятельность о.Меня.

Сила Евангелия и в том, что собранные вокруг его практического применения лица обязаны не совершать определенных действий, как-то мужеложства, взяточничества, убийства. И прочее. Если же они их все-таки совершают, то им нужно таиться, страшиться, покрывать. Изводить свидетелей.

Архиепископия заявила о своем намерении добиваться приема у Патриарха. И это несмотря на сумму враждебных аморальных и незаконных действий МП по отношению к приходам Архиепископии. Мне это напоминает встречу политического характера, однако подобную по содержанию, а именно, встречу Дубчека с Брежневым и его бандформированием в 1968 году, когда оккупация Чехословакии уже готовилась. На что надеются наши пастыри, собираясь в освобожденную от советской власти Москву – и оккупированную «группировкой войск» жадности и бесчестности?

Ситуация ныне осложнилась и тем, что многие противостоявшие коммунизму силы отнюдь не были силами, готовыми отстаивать свободу личности или свободу вероисповедания. Они были поборниками твердой власти, недалекой от тирании. Не утраивало лишь то, что власть не принимала их услуг. А теперь они вместе «не любят черномазых и этих самых».

Следует понять одну простую вещь. Великая Россия возможна как свободная страна, населенная свободными благородными личностями. Разумеется, сейчас это кажется утопией. Но куда худшая утопия – тосковать по вооруженному от хвоста до клыков Советскому Союзу, которого боялся весь мир. Смехотворная утопия – надеяться на скупщиков футбольных команд и отцов посредственных пианистов, сумевших перевести американские доллары в швейцарские банки. Конечно, как всегда бывало во всем мире, возрождение России придет от встречи мысли и воления, облагороженных Христом, пусть то будет неявно и в виде политических доктрин. Но и неявность не помешает нам их узнать. Как не мешает сегодня узнать происки тьмы церковная фразеология.

Николай Боков


 

ЭМИГРАЦИЯ И ОПЫТ ЦЕРКОВНОЙ СВОБОДЫ

 

Редкое в церковном лексиконе, но драгоценное слово «свобода» было произнесено в заявлении Совета Архиепископии (РМ 4531). Вновь подтвердилась особая роль русской эмиграции.

Ибо полемика вокруг сближения эмигрантских церквей с Московским Патриархатом обнаружила более широкий круг проблем, чем теоретический вопрос о «каноничности». Впрочем, мне лично иногда казалось, что «каноничность» служит скорее предлогом для подчинения русских православных приходов в Западной Европе особым задачам Патриархата, который опять тесно связал себя с государством. Поистине, история ничему не учит.

Одна из главных забот сегодняшнего российского государства – его самоутверждение в новом мировом контексте. Ибо изменилась не только Россия, – с падением коммунизма прежние геополитические схемы исчезли, мощные плацдармы компартий усохли. История совершает болезненную, но необходимую терапию души бывшего советского россиянина тем, что Россия почти не выступает на мировой арене с позиции силы. Нужно понять, что сила в XXI веке не стимул, а тормоз для интеллектуализации и гуманизации политики, внешней и внутренней. «Сила есть – ума не надо», говорит пословица. А нам нужны ум и рассудительность. Жалко, что слишком многие не понимают, какой страшный груз спал с сердца народного. Время танковых ударов проходит, наступило время шахмат. Приходится размышлять, анализировать, вести игру. Теперь нельзя обойтись без тонких, сложных, современных методов, подстать эпохе компьютеров.

Но падение коммунизма вызвало и движение вспять, влечение – и часто неразборчивое – к эпохе «до него». И тут произошло восстановление не только церквей и симпатичных особняков. Воспрянули и те особенности церковного правления, которыми российской истории гордиться не приходится. Ведь Патриархат был восстановлен в 1918 году и не имел времени утвердиться в подлинное церковное самоуправление. После краха коммунизма ближайшим в историческом времени оказался период Синода, немногим отличавшегося от других министерств. Это эпоха формальных и холодных отношений в церкви, ее использования как приводного ремня государственной власти. Хуже того: это время заражения церковных отношений чиновническим духом. Хронический голод на живое человеческое тепло, на братские отношения открывал дверь сектантству в церкви и большевизму в политической жизни (и другим экстремистским течениям).

Позвольте напомнить замечание православного подпольного монаха 30-х годов, опубликованное в церковном самиздате: «Раньше церкви у нас были золотые, а попы деревянные. А теперь церкви у нас из дерева, а попы – золотые». Мне оно вспомнилось, когда мне рассказывали, как взламывали советский бетонный пол в обезображенной церкви, чтобы настлать мраморный. Когда стали торопливо золотить купола, не интересуясь особенно судьбой нищих старушек у метро. Впрочем, столь многое менялось, что дела бежали впереди размышления. Тем не менее, встает снова вопрос: отчего материальный блеск и достаток ужесточают человеческое сердце? Почему «сытый голодного не разумеет», даже если они стоят рядом в православном храме?

Не пора ли перестать торопиться, несмотря на понукания иных, поддавшихся искушению вождизма? Собственно, что даст Церкви поспешное объединение, кроме нового начальства, которое начнет устраивать по своему усмотрению, помня, что Патриархату нужны деньги, а государству – «лобби» всякого рода? Ни он, ни оно не являют пока и того минимума «прозрачности», который существует в западных странах. Минимум, господа, хотя бы минимум! И начните с себя, иначе не на что опереться, чтобы изживать круговую поруку коррупции и заказных убийств.

Был момент эйфории после разрушения советской империи, когда поверилось, что под корой рабства осталось живо и в общем-то здраво народное тело. Тема возвращения и воссоединения была очевидной до 1994 года. Но потом делалось все яснее, что Россия попала из огня в полымя: из рабства идеологического в рабство страстей дикой приватизации.

Не встает ли снова вопрос о выживании Церкви в России? Но теперь уже не самого наименования, как в советскую эпоху, а социального тела с особым содержанием идей, чувств и человеческих отношений, определяемых в идеале Евангелием. Подавит ли подлинно церковную суть стремление владеть и командовать? Кому-то более важным показалось обособляться – но не от государства, а от западных христиан, католиков и протестантов. Как будто никто уже и не знает, какими были 70 унизительных, бездарных, тупых атеистических лет. Теперь-то легко делать вид, будто были доступны библии и книги других изданий, кроме католических или протестантских. Никто и не вспомнит, что Московский Патриархат разрешал своим чадам причащаться «у католиков» inextremis.

Торопиться не следует. Боюсь, что главная задача ныне – сопротивление византизму личного благоустройства, манипулирования и лицемерия, привлекшего в церковь массу работников соответствующего психологического профиля. Упокоившись на должности, карьеристы фильтруют новичков, отбирают покорных, перевоспитывают или изгоняют принципиальных.

В конце 70-х годов дух чванный уже начал переписывать историю Церкви. Статьи о западных отцах сморщивались до примечаний мелким шрифтом. Августин, столп западного богословия – а также правоведения и рационализма, коими Россия небогата, превратился в жертву замалчивания. Мартин Турский стал «Мартыном Милостивым» без географических признаков, как будто народу православному не следует знать, что св. Мартин прославился и прославил землю французскую. И так далее, и тому подобное. С проблемой замалчивания западных христианских подвижников столкнулся в 18 веке святитель Дмитрий Ростовский и не жалел сил и здоровья для их отстаивания.

Практику выхолащивания местной православной традиции я видел вблизи. Еще при коммунистах был назначен в Париж преосвященный Гурий. В приходе на улице Петель он вскоре распорядился убрать замечательную икону св. Геновефы (Женевьевы), написанную Григорием Кругом. В стиле советских решений она просто исчезла без всяких пояснений. (Мало кто обратил внимание на это событие, но молчаливый человек, приходивший «постоять на службе», заметил: «Гурий велел убрать из церкви Женевьеву Парижскую. А она уберет из Парижа Гурия». Что и произошло после не слишком каноничной, но вполне в рамках канонического права истории).

Контакт православия с католицизмом развивался на личном уровне. Начальство из Москвы не слишком заботилось, будь то Париж или Лондон, о ценном содержании конфессиональных и вообще человеческих отношений. Особенно следует остеречься той готовности служить светским интересам государства, которую проявляет Московский Патриархат, еще совсем недавно безропотный исполнитель воли коммунистов. Мелькают рясы священников в так называемой Русской партии, несмотря на официальное запрещение Патриархата своим клирикам заниматься политикой. Впрочем, многие видят, что участие русских в Совете Европе крайне двусмысленно: русский депутат из Латвии афиширует свои связи с Москвой, хотя, казалось бы, его главная задача – защита интересов русского населения в прибалтийской стране.

Если бы только это. Исторический ревизионизм в России далеко не частные мнения, он поднялся до государственного уровня. Одно требование восстановить памятник Дзержинскому чего стоит! Какой мэр в Германии заикнулся бы о мемориальной дощечке на доме какого-нибудь видного нациста? А в Москве хочется почтить основателя самого великого в ХХ веке застенка.

Положение мира крайне трудное, никто не может похвалиться его ясным и полным пониманием. Но вот только что опубликованное послание Алексея IIдвижению Тезэ по случаю очередного съезда в Лиссабоне, рядом с приветствиями Вселенского Патриарха Варфоломея, Папы и Кофи Аннана. После всех ужасов вчерашних и нынешних в России – опять эта мина горделивого поучения по адресу «западного общества, все более удаляющегося от христианских ценностей»; опять блаженному Августину патриаршая канцелярия придумала наименование – «один из героев неразделенной церкви», чтобы не назвать его просто «святым».

Великая и свободная Россия начнется с отказа от византизма во внешней и внутренней политики. Нам нужна независимая от государства духовная и церковная жизнь. Не дело церкви – освящение пушек и танков для завоевания Чечни, – она должна возвысить голос против колониальной войны в ХХIвеке. Недопустимо опять приспосабливать Евангелие к преходящим структурам и задачам государства. Неужели не ясно, что настоящим новомучеником был бы православный солдат, который отказался бы участвовать в этой войне, отказался убивать ради нефти и газа? Как же не понимать, что эта война отравляет русскую нацию все тем же ядом, – гордостью превосходства сильного?

Нужно понять одну простую вещь. Православие произвело на Запад сильное впечатление, нашло свое место в Европе и в мире как духовное и культурное явление, как часть мировой христианской традиции. Эмигранты хранили его, не имея за спиной государства и его посольств. Оно было частью их выстраданной свободной жизни. Можно ли не видеть риска, что оно превратится в приводные ремни московской политики, вязкой, тяжелой, с икоркой и водочкой и испариной на лбу? Тогда работа поколений пойдет насмарку. Да и свободный мир утратит к нему всякий интерес. И священное место напоминания о вечной жизни и ностальгии о ней превратится в присутственное с бесцветными дипломатами, командировочными дьячками и парой чиновников из Юнеско по случаю праздника.

Настойчивость Московского Патриархата в стремлении присоединить западные приходы показывает, что новое отношение к миру им не усвоено. Все та же структурная монолитность, организованность, иерархичность ставятся во главу угла. Все то же чисто техническое и мирское соперничество с Ватиканом. Между тем, Евангелие говорит о братстве, о служении слабым. Опыт в приобретении этих качеств и черт должен бы интересовать Патриархат прежде всего. Но он остается безразличным и даже враждебным к тем интересным и ценным явлениям, которые имели место непосредственно на его территории, в частности, к деятельности о. Александра Меня. Его книги запрещено продавать с приходских лотков.

Архиепископия заявила о своем намерении добиваться приема у Патриарха. И это несмотря на сумму враждебных действий Патриархата по отношению к приходам Архиепископии. На что надеются наши пастыри, собираясь в Москву, освобожденную от советской власти – и оккупированную партией жадности?

Россия мыслится великой как свободная страна, населенная свободными благородными личностями. Разумеется, сейчас это кажется утопией. Но куда худшая утопия – тосковать по вооруженному от хвоста до клыков Советскому Союзу, которого боялся весь мир. Смехотворная утопия – надеяться на скупщиков сибирского леса и перекупщиков футбольных команд, наполнивших швейцарские банки американскими долларами. Конечно, как всегда бывало во всем мире, возрождение России придет от встречи мысли и воления, облагороженных Христом, пусть то будет неявно и в виде политических доктрин. Это не помешает нам его узнать. Как не мешает сегодня узнать происки тьмы церковная фразеология.

По существу, только в рассеянии русская Православная церковь вернула себе нормальное состояние, свободное от государственного покровительства – и от использования в чисто мирских делах. Опыт такой церковной жизни – богатство. Нельзя дать его разбазарить так, как это уже сделано в столь многих областях российской жизни.

 

Париж,
"РУССКАЯ МЫСЛЬ", 2008 г.

Опубликовано: 14.12.2018 в 14:29

Рубрики: Лента новостей



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

В сюжете:

  1. МОНИТОРИНГ СМИ: В Париже «содержательно и мирно» поспорили о судьбе Русской архиепископии
  2. РЕПОРТАЖ: Стояние в свободе. Совещание Русской архиепископии в Париже в очередной раз отвергло усилия своего предстоятеля подчинить ее Московской патриархии
  3. МЫСЛИ: Протоиерей Михаил Аксенов-Меерсон. МЕЖ ДВУХ ОГНЕЙ... Русская архиепископия с центром в Париже призвана сохранить то, чего не имеют ни Московский, ни Константинопольский патриархаты
  4. МЫСЛИ: Сергей Бычков. ПАРИЖСКИЕ СТРАДАНИЯ. Обзор ситуации в Русской архиепископии в Париже накануне судьбоносного решения – с приложениями и сенсационными факсимиле документов
  5. ДОКУМЕНТ: "Переход под омофор МП - не единственный способ выживания для Архиепископии". Письмо членов Совета Русской архиепископии в Париже
  6. МОНИТОРИНГ СМИ: Европейская архиепископия и куда ей податься? Размышления американского священника
  7. ДОКУМЕНТ: "Архиепископ поминает Вселенского Патриарха, а священослужители поминают Архиепископа". Коммюнике Русской архиепископии в Париже
  8. МОНИТОРИНГ СМИ: Троллинг Моспатриархии время от времени дает хороший результат
  9. МОНИТОРИНГ СМИ: Парижский архиепископ о перспективе перехода к РПЦ: «Идеальных церквей нет». Интервью Иоанна Хариупольского Радио Франции
  10. МОНИТОРИНГ СМИ: Экзархат с краю. Александр Солдатов подводит промежуточные итоги выборов нового омофора Русской архиепископией в Париже
Главные новости

Президент Саломе Зурабишвили исключает «православный союз» Грузии с Россией

Президент Грузии Саломе Зурабишвили заявляет, что ее страна не может иметь некий "православный союз" со страной, которая оккупировала территории Грузии. «Какой ...
Подробнее

МОНИТОРИНГ СМИ: "Русофобская провокация" или "ползучая оккупация"? Межпарламентская ассамблея православия, созданная для продвижения интересов РФ, вряд ли сможет функционировать после случившегося в Тбилиси

В Тбилиси толпа попыталась взять штурмом здание парламента. Полиция применила для разгона демонстрации слезоточивый газ, водометы и резиновые пули, 240 ...
Подробнее

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Принуждение к патриаршеству. По своей ли воле Филарет (Денисенко) вынужден воссоздать УПЦ КП? Одна из версий

Со стороны действия почетного Патриарха ПЦУ Филарета (Денисенко) кажутся более чем странными – недаром в украинском экспертном сообществе стало принято ...
Подробнее

Собор Филарета (Денисенко) отменил постановление о самоликвидации УПЦ КП и объявил ее собственником всего имущества и счетов Церкви Украины

Поместный Собор УПЦ КП, проведенный 20 июня почетным Патриархом Филаретом (Денисенко) во Владимирском соборе Киева, "не утвердил" решение от 15 ...
Подробнее

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Выход есть! Немного романтический, но вполне юридически корректный способ спасти музей имени Андрея Рублева

Напряженная ситуация вокруг Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, расположенного в старинном монастырского комплексе Спасо-Андроникова монастыря в ...
Подробнее

МОНИТОРИНГ СМИ: Масоны освятили иконы в Елоховском соборе

Благодаря внимательным подписчикам, Церквач узнал, что 10 июня представители Великой масонской Ложи России во главе с великим мастером Андреем Богдановым ...
Подробнее

Власти намерены передать РПЦ МП часть пермского зоопарка

Власти Перми готовы безвозмездно передать часть старого городского зоопарка Пермской епархии РПЦ МП, сообщает 19 июня «Коммерсантъ-Прикамье». Речь идёт об ...
Подробнее

Два митрополита Болгарского патриархата разорвали евхаристическое общение из-за разного отношения к ПЦУ

Митрополит Пловдивский Николай и митрополит Видинский Даниил объявили 12 июня на заседании Священного Синода Болгарского патриархата о взаимном разрыве евхаристического ...
Подробнее

Вселенский Патриарх Варфоломей потребовал от Пантелеимонова монастыря на Афоне объяснений по поводу изгнания делегаций ПЦУ

Вселенский Патриарх Варфоломей направил игумену Евлогию, настоятелю Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне, требование объяснить причины его негативного отношения к украинским делегациям ...
Подробнее

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: РПЦ vs Андрей Рублев. Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева под угрозой уничтожения

Музей, которому в годы советской власти удалось спасти от разрушения древнейший из сохранившихся каменных соборов Москвы и - вместе с ...
Подробнее