МЯТЛЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ: Епископ Григорий (Лурье). О вере и чудесах и о том, почему Воскресения Христова никто не видел. Доклад на V Мятлевских чтениях — Credo.Press

МЯТЛЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ: Епископ Григорий (Лурье). О вере и чудесах и о том, почему Воскресения Христова никто не видел. Доклад на V Мятлевских чтениях

Насколько именно христианская, а не еще какая-нибудь вера зависит от чуда? Об этом часто спорят.

В последнее время я с удивлением убедился, что довольно распространенное начало этих дискуссий дает «чудо о благодатном огне». За короткое время я узнал о двух разных и не знакомых между собой людях, которые пришли в православие и убедились в его истинности из-за того, что, по их мнению, совершается «чудо благодатного огня» в Иерусалиме. Оно, по их мнению, доказывает истинность православия и, конечно, если оно вдруг окажется ложным, то и православие тоже ложно.

Я долго не мог уразуметь, почему некоторые говорят, что это так важно, почему они говорят «а кому же тогда верить?» Я вот думал, что если даже оно, например, истинно, то к моей вере в православие это ничто не добавит абсолютно, потому что, на мой взгляд, это чудо, если бы оно было истинным, никак бы не доказывало истинности православия. Оно просто очень удобно для того, чтобы перед лицом язычников, мусульман отбить себе «святые места». Это просто конфликт за «святые места», а, точнее говоря, вопрос передела рынков – тут, конечно, «чудеса» уместны. Но в вопросах веры зачем нужны чудеса? Сходит этот огонь или не сходит – что это прибавляет или убавляет от православия?

Этот частный случай в последнее время оказался таким ярким, а общий вопрос тут о том, насколько чудеса доказывают православие. Обратимся к Евангелию. Там видно, что много вот такой внешней рекламы и привлечения народа, чтоб вообще как-то заговорили, через чудеса. И то, этот механизм сдерживается искусственно, потому что — не во всех случаях, но во многих — Иисус говорит, и евангелисты это отмечают, что «не рассказывай никому», или что о некоторых вещах рассказали потом.

Но самое главное отношение к чудесам видно из единственного чуда, которое в христианстве принципиально именно как чудо. То, что Бог воплотился – это не совсем чудо, хотя можно сказать, что и так, но поскольку это происходит таким образом, что незаметно, что Бог воплотился, то внешне заметного чуда здесь нет. Поэтому то чудо, которое заметно, и которое единственное в христианстве – это Воскресение Христово.

И вот как у нас с Воскресением дела обстоят? Так, что нет ни одного очевидца. И все рассказы о Воскресении в Евангелиях построены так, чтобы рассказать, почему никто не видел. А как узнали, если никто не видел? Причем, эти рассказы свидетелей (но не очевидцев) Воскресения не просто разные, а они друг другу противоречат. Кто-то может сказать – и говорили, особенно в XIX веке, — что это доказывает ложность этих рассказов, а на самом деле это доказывает их истинность.

Сейчас учат следователей, что когда свидетели рассказывают о событиях, которые они знают, точно-точно совпадая, то это признак того, что они врут, сговорились. Потому что свидетели, если они не врут и не сговариваются специально, обязательно будут противоречить друг другу в изложении фактов, даже если они рассказывают об одном и том же. Тем более, что евангельские рассказы, связанные с Воскресением, не совсем об одном и том же, а о цикле разных событий, которые были следствием факта Воскресения.

Если надо было бы наврать о факте Воскресения, то очень же легко можно было наврать про то, что кто-нибудь его видел. Можно было бы написать о тысяче свидетелей, тем более, если это писалось сто лет спустя. Но апостол говорит, что пятьсот было тех, кто видели явившегося после Воскресения Христа, но все абсолютно рассказы всех свидетелей сводятся к тому, что само Воскресение не видел никто.

Получается, что то единственное чудесное событие, которое действительно является существенным для нашей веры, никто не видел, нет ни одного очевидца. (Я повторю, что такое событие всего одно, потому что воплощение Бога в таком формальном смысле не является чудом, так как в нем не происходит ничего такого, чтобы все видели внешним образом что-то небывалое). Это означает, что Бог принципиально не хотел, чтобы вера доказывалась таким способом – чудесами.

Свидетели, которыми выступили жены-мироносицы и потом все, кому воскресший Господь являлся, а их было несколько сот человек, не являлись очевидцами Воскресения. Свидетели – это люди, которые могут что-то сообщить по существу дела, но очевидцы – это только те, которые видели сам факт. А самого факта никто не видел. И это лишний довод для неверующего человека – верующему-то он, может быть, и не нужен — в пользу того, что это не вранье, потому что если бы врали, то наврали бы, что кто-то все-таки видел, потому что для массовой психологии типично соврать, что, мол, «я сам видел».

Кстати, в агиографии, где очень много всяких ложных чудес, там обычно бывает так называемая фикция компетентного свидетеля. Агиограф пишет, что вот я сам там был или разговаривал с таким-то и таким-то, который все это видел. Это просто такой жанр агиографии. Скорее всего, это свидетельствует о том, что все придумано.

А здесь как раз все не так, и понятно, что это неслучайно, что зачем-то именно так нужно. И убедившись, что действительно вот так нужно, что самое основное в вере принципиально не доказывается с помощью таких вот внешних чудес, теперь предстоит подумать: а почему это так, какое это может иметь объяснение?

У современного человека, имеющего, как правило, плохое образование, доказательства естественной науки примерно такие: вот есть какие-то эксперименты, которыми доказывается какая-то истина. У него обычно в голове иллюзия, характерная для позитивизма XIX века, что можно провести какой-то эксперимент, сделать какое-то наблюдение, и потом по результату можно будет сказать, что такая-то гипотеза неправильная, а такая-то правильная.

И уже когда было пора сдавать в утиль эту теорию научного знания, тогда появился Карл Поппер в 1950-е годы, который создал свою теорию о фальсификациях научных гипотез. Согласно Попперу, окончательно доказать из экспериментов и наблюдений научную теорию нельзя, но опровергнуть («фальсифицировать») можно: для этого достаточно одного факта, который не сходится с тем, чего требовала бы данная гипотеза, и такой факт, якобы, доказывает, что гипотеза эта ложная.

Через несколько лет после Поппера и еще при его жизни другой философ, Томас Кун, показал, насколько это все неверно. Для того, чтобы научную теорию опровергнуть, обязательным условием, — правда, не достаточным, — является то, чтобы вымерло поколение ее носителей. Вот это – способ опровергнуть научную теорию. Никаких других способов история науки не знает.

И он приводил очень характерный пример: теория Коперника была построена на наблюдениях, которые он сделал относительно гелиоцентрической системы. Кстати, теория Коперника крайне отличается от того, что мы знаем. Было всего два постулата Коперника против Птолемея и оба неправильные: что Солнце неподвижно, и что Земля вращается вокруг Солнца.

Во-первых, мы знаем, что Солнце подвижно, оно тоже движется как-то. Во-вторых, то, что Земля вращается вокруг Солнца – это вопрос точек зрения. В одной системе координат это так, но ничем не хуже другая система, где все-таки Солнце вращается вокруг Земли. Как мы будем смотреть – это не принципиальный вопрос для физики.

Для Коперника, однако, этот вопрос был принципиальный, поэтому постулаты Коперника, строго говоря, неверны, — но, как бы то ни было, он сделал новые наблюдения. Дальше, спустя без малого сто лет, гениальный астроном Тихо Браге доработал систему Птолемея таким образом, чтобы наблюдения Коперника в нее вписались. В модернизированной системе Птолемея все прекрасно – Коперник не нужен. Спустя еще несколько десятилетий после Тихо Браге пришел Галилей, который не делал никаких особо новых наблюдений, но просто решил, что система Коперника гармоничней и лучше, потому что у Галилея были собственные идеи насчет того, как вообще устраивать науку.

Во всяком случае, этот пример показывает, что от экспериментов никакая теория напрямую и однозначно не зависит. Потом, уже в 1960-е годы, это было подробно разработано теоретиками науки. Никакую научную теорию невозможно, строго говоря, опровергнуть экспериментами. Ее можно опровергнуть нестрого, но тогда та научная программа, в рамках которой была сформулирована эта гипотеза, все равно останется неопровергнутой.

Поэтому на самом деле связь более сложная. Однозначной связи между теорией и нашими наблюдениями и экспериментами не существует. Эта связь имеет приблизительный, вероятностный характер. Этому посвящен особый раздел логики – индуктивная логика.

Приведем пример на то, как работает индуктивная логика, и мы поймем, что сами мы на самом деле живем иначе, другой логикой. У нас есть некоторые данные наших чувств, некоторые наблюдения, что мы находимся, сидим в храме сейчас. Из этого мы можем сделать логически правильный вывод только тот, что есть некоторая вероятность, — интересно было бы ее еще оценить, — что мы действительно сейчас сидим в этом помещении. Но очень легко объяснить иначе, почему нам так кажется.

Самое простое объяснение — это то, что нам сейчас это снится. Когда ты спишь и когда не спишь, то бывает очень актуально отвечать самому себе, сплю я или не сплю. Понятно также, что у нас может быть и галлюцинация. И то, что у нас есть некоторое наблюдение, которое хорошо истолковывается в пользу той интерпретации, что мы сидим сейчас в этом помещении, — это не позволяет нам с абсолютной логической строгостью сделать вывод о том, что мы действительно находимся в этом помещении. Можно только предположить с большей или меньшей вероятностью, что мы находимся в этом помещении.

Когда мы действительно принимаем какие-то решения – например, водитель сидит за рулем и думает, куда ему поворачивать, как притормаживать, — то он исходит отнюдь не из подобных соображений: он не оценивает их вероятность, пользуясь законами индуктивной логики. Он исходит из некоей общей интуиции, что он не спит. При этом он может, кстати, и ошибиться, что тоже бывает, как вы знаете – за рулем можно и заснуть. То есть он не рассуждает.

Поэтому не надо думать, что что-то вообще важное для нашей жизни доказывается путем экстраполяции выводов из наблюдений. Тем более так в религии, а не только во всем нашем быту. Что же мы делаем вместо этого, если мы если мы так не рассуждаем?

У нас есть целостное вИдение, которое дает нам уверенность. Эта уверенность бывает ложной? —Конечно, бывает. Сколько раз люди принимают свои галлюцинации, если у них есть психическое заболевание, за реальность. Это бывает и у здоровых людей под влиянием некоторых веществ, например, типа ЛСД – там тоже (при достаточном содержании продуктов гидролиза лизергиновой кислоты) такие галлюцинации, которые от реальности не отличишь абсолютно. И, наверное, каждый из нас имел такие сны, когда он совершенно не мог думать, что это не реальность.

Тем не менее, мы исходим из некоей общей интуиции того, что нельзя вывести из эксперимента и из наблюдения. Именно в этой же области, которая является главным механизмом нашего познания, на основании которого мы принимаем все важные решения, — где-то здесь же находится вера.

Конечно, я далеко не первый, кто начал об этом думать. По сути вопрос встал тогда же, когда появилась наука Нового времени. Поэтому те, кто стали создавать науку нового времени, — грубо говоря, современники, но младше Галилея, — в XVII веке стали задумываться об этом. Когда думали об основании естествознания, тогда же думали и об основании религии. Это все было вместе, а то, что потом разделилось – это беда конца XVII века, это уже другой этап истории другой болезни.

Поэтому, конечно, у Декарта, который, можно сказать, создал идеологию современной науки, мы найдем и про веру – очень правильные наблюдения. Что касается науки, он еще раньше, в 1630-е годы, сформулировал рассуждения о методе науки, и суть его «метода» состояла в том, что надо исходить из очевидности.

Вот до сих пор у нас в гуманитарных науках, а, во многом, и не в гуманитарных исходят не из очевидности, а из того, что написано в учебниках. То есть из такой вот веры в авторитеты. Очень трудно брать на себя ответственность даже в науке, а тем более в религии, и все время помнить, что вот этот вывод общепринят, но стоит вот на таких-то основаниях, а основания эти могут быть очень шаткими.

И Декарт это повернул в принципе. Он сказал, что исконной интуицией в земном мире является только мое собственное существование – больше я ничего не знаю. Откуда я знаю про мое собственное существование? Ниоткуда не знаю – это то, что изначально дано, и вокруг этого уже можно строить все остальное, что я могу сказать о внешнем мире. Когда он понял, что это в общем-то неплохо работает как основание для естественных наук, он стал думать о том, что его интересовало гораздо больше, – о религии.

Несмотря на то, что он сказал много разумного о доказательствах бытия Божия, самое главное, на мой взгляд, что он сказал – это его медитация так называемая, размышление, — что бытие Божие точно такое же в отношении познания, как и мое собственное бытие: это есть первичная интуиция, которая просто дана. Если ничего такого с собой не делать, то бытие Божие будет ощущаться так же непосредственно, как непосредственно ощущается мною мое собственное существование. Чем я ощущаю мое собственное существование? Какими чувствами? Да никакими – оно первичнее по отношению ко всем чувствам, которые у меня есть.

То же самое бытие Божие. Оно совершенно первично, и оно просто есть. Первично – это интуиция. Если мы выразимся современным языком об этом же, то можно перефразировать Декарта так, что он предполагает, что верующий человек начинается с такого элементарного, но начального и реального мистического опыта, который доступен каждому человеку. На мой взгляд, это и есть правильное решение.

Потому, собственно говоря, о Воскресении Христовом нет никаких внешних зацепок, — потому что это очень важный факт. Дальше просто нужно увидеть, что вот Бог – Такой, как я вижу. Дальше уже можно в Него всматриваться. Сначала я просто вижу, что есть для Него место, если я сам не шумлю, не отвлекаю сам себя, а потом я могу, конечно, что-то и больше понимать о Нем. Сначала просто надо найти, где это и как это.

Бытие Божие – это такая же очевидная интуиция, как то, что мы находимся вот в этом помещении. Да, конечно, я могу ошибиться в деталях этого помещения, могу что-то не так разобрать, но самое главное, могу что-то неправильно понять про Бога. Но вот здесь мне помогают свидетели в христианском смысле, а это слово переводится еще и как «мученики», хотя не все эти свидетели стали мучениками в нашем современном «техническом» смысле слова.

Я сразу начинаю понимать, кто говорит из такой настоящей очевидности, — а не от очевидности псевдо-чуда, пусть бы оно было даже истинным чудом священного огня в новостях НТВ в Великую Субботу. Вот здесь оказывается очень важно, что были другие люди, которые смотрели так же и видели то же. Они мне помогают сориентироваться в моей внутренней очевидности и ее дополнить, лучше в нее всматриваться и лучше ее понять.

Конечно, на это будет сразу же возражение, что, может быть, они как раз сбивают, и под их влиянием ты начинаешь видеть то, чего нет. Кстати, так тоже происходит, в каждом процессе есть свои помехи и так далее – это уже за пределами моего доклада. Но мой доклад касается самих оснований – того, на чем все основано.

Напоследок я перескажу самого себя в одном предложении:

Для того, чтобы быть верующим, не надо ничего делать – Боже упаси. Надо, наоборот, перестать делать – перестать себе мешать быть верующим. И тогда уже все будет само. Аминь.

ДИСКУССИЯ

Алексей Останков: Исходя из того, что Вы сказали, получается, что люди, которые считают себя атеистами и ведут себя соответствующим образом, они живут вопреки этой базовой интуиции.

Епископ Григорий: Да. Поэтому наш главный спор с Александром Невзоровым, который пока остается нерешенным, зафиксировался на следующем этапе: сидим мы в кафе, кофе пьем за столиком – рядом пустой столик. Он говорит: «Ваша религиозная точка зрения – это все равно, что если бы Вы мне сказали, что вот этот столик создали гномы. — А где они сейчас? — Ушли». Я говорю: «Нет, это Ваша научная точка зрения, что что-то произошло, теперь этого нет, а от него что-то осталось. А религиозная точка зрения, моя, другая: что этот столик создали гномы, и вот они здесь сейчас». —«Где же?» — «А Вы что, не видите гномов? Нет? Это Ваши проблемы, вот и работайте над собой». Тут он сразу понял, что вопрос, у кого галлюцинации, – вопрос философский. Мы оба понимаем, что здесь патовая ситуация, из нее выйти нельзя. У кого проблемы, что он не видит гномов? Теперь он мне всегда говорит: «Вот что-то у Вас тут гномы». Да, у меня здесь гномы. Поэтому, если себе не мешать, то обязательно увидишь гномов.

Алексей Останков: Это как-то связано с совестью?

Епископ Григорий: я не знаю, что такое совесть. Дело в том, что слово «совесть» не святоотеческое понятие и даже не древнегреческое. В свое время филолог Ярхо написал такую скандальную статью «Была ли у древних греков совесть?» — оказалось, что не было. Но так как я не знаю, что такое совесть, то я эту статью читал, но так ничего и не понял, что он доказывал. На мой взгляд, ее вообще ни у кого нет. «Совесть» есть в «Законе духовном» у Марка Подвижника, там употребляется это слово, в этом смысле я понимаю. Если ты не выполнил какого-то правила, то у тебя есть еще не перешедшие в невротическую тревожность какие-то внутренние упреки, что ты неправ, – вот это совесть. А дальше – невроз. Если называть совестью то, что надо исполнять какие-то правила, то такая совесть, конечно, бывает – это встречается в святоотеческой литературе. А когда Вы говорите такие понятия как «совесть», «личность», «любовь» в современном смысле слова, я не говорю, что хватаюсь за пистолет, потому что священнослужитель не имеет права его носить, но это все понятия вредные, потому что они ведут к забалтыванию любой реальной проблемы.

Алексей Останков: я слышал, что русское понятие «совесть» — это калька с древнегреческого «синейдесис».

Епископ Григорий: Конечно. А что значило это слово? — «Сознательность». Сознательность такая у тебя, что ты неправ, вот иди и еще читай правило там какое-то. Или ты ответил грубостью вместо того, чтобы перенести оскорбления – ты неправ. Это такая довольно-таки механическая вещь. То же самое этика. Что такое этика? Это просто правила поведения. У животных свои правила поведения, у них своя этика, а у нас – своя. У христиан должна быть не такая, как у других людей. Вся эта автономная «совесть», «этика», которая может рассматриваться отдельно от религии и не являться такими простыми правилами, которые сами по себе обсуждаться не должны, – это все уже Новое время, это безбожная эмансипация, это богомерзкие философы Нового времени, фамилии которых я даже называть не хочу.

Участник: Можно ли сказать, что в русском языке просто не нашлось подходящих слов, поэтому стали применять слова «этика», «совесть»?

Епископ Григорий: Вообще, когда тебя хотят обмануть, тебя заставляют принять чужую терминологию. Значит, что надо сделать, когда тебя спрашивают, «есть ли у тебя совесть»? Надо — выражусь дипломатично — повышать градус дискуссии:– если он хочет тебя пристыдить, что у тебя совести нет, так ты сразу дай ему по голове. Я фигурально говорю, но эти взывания к чужой, а не своей совести — всегда попытки психологической манипуляции, на которые могут быть только мягкий или жесткий ответ. Жесткий ответ – это по голове, а мягкий ответ – это просто экранироваться от манипуляции.

Священник Вячеслав Головин: Когда хотят надавить на меня, то спрашивают, есть ли у меня совесть, а я отвечаю, что нет.

Епископ Григорий.: Это правильный ответ. Это Ваши подопечные [о.Вячеслав занимается работой с бездомными], Вы не хотите их бить. А если бы он был с ножом, то Вы бы иначе ответили. Это все манипуляции, но самая главная манипуляция, когда подразумевают, что ты принимаешь язык, на котором потом будут тобой же манипулировать. Для нашей светской культуры используют понятия типа «совесть», «ответственность» и так далее. Но надо самому для себя понимать, какой язык твой, и что ты на самом деле имеешь в виду, чтобы тебя не сбивали. И когда тебя хотят сбить, надо понимать, что тобой манипулируют. И мир так устроен, что он тобой всегда манипулирует, он для того и существует.

Участник: Воспитание детей – это тоже манипуляции.

Епископ Григорий: Это хорошая манипуляция. Я же не говорю, что самому не надо манипулировать, – надо самому не поддаваться на манипуляции. Хотя опять же, если ты идешь к психотерапевту, ты идешь для того, чтобы тобой манипулировали. Ты ему доверяешь, что он будет тобой манипулировать, но по-доброму, не во зло. То же самое с духовником – ты тоже идешь для того, чтобы он тобой манипулировал, потому что это тоже разновидность воспитания. Но везде есть свои пределы, и есть презумпция, что если сделают что-то ошибочно, то, по крайней мере, тебе не будут желать зла, и ошибки, даст Бог, не уведут куда-то далеко.

Алексей Останков: а вот я несколько раз слышал от верующих людей, что совесть – это голос Бога внутри человека.

Епископ Григорий: Это еще может быть параноидный синдром, когда внутри у тебя голоса раздаются. Если они так определяют, то тогда это одно из трех – или голос Бога, или параноидный синдром, или бесовщина в чистом виде.

Алексей Останков: Может быть, это внутренняя этика, которую они принимают за голос Бога?

Епископ Григорий: Нет, какая еще внутренняя этика? Если они принимают внутреннюю этику за голос Бога, то это уже мания величия. Это серьезное расстройство, если ты считаешь, что твой внутренний голос – это голос Бога. Это неслабо, с этого в общем-то многие начинали.

Алексей Зайцев: У аввы Дорофея есть «Слово о совести», где он совесть определяет как голос Бога или как голос ангела-хранителя, действующего извне на человека.

Епископ Григорий: Это то же самое, что и у Марка Подвижника. Это то, что не дает выйти за определенные рамки. Там какие примеры того, что совесть подсказывает? Что если ты от избранного образа жизни куда-то уклоняешься не по делу, то голос совести тебя возвращает. Об этом я уже сказал – в таком смысле понятие «совесть» может употребляться.

Алексей Зайцев: Людьми, которые читают авву Дорофея, такое понятие понимается расширительно, а он обращается к монахам.

Епископ Григорий: Да, а людьми из аввы Дорофея еще и гуманизм вычитывается. Теория вопроса изложена Марком Подвижником в «Духовном законе», который внутренне вложен в человека. Но вот как он срабатывает? Шаг влево, шаг вправо, — предупредительные какие-то сигналы, а потом уже стреляют. Есть естественный закон и есть духовный закон. Это такая антропологическая модель, но она ничего общего не имеет с гуманизмом, где есть личность какая-то, у нее есть какая-то совесть и прочие фантазмы – ничего этого нет у наших святых отцов.

Монахиня Антония: А Иоанн Кронштадтский говорил, что у него есть совесть.

Епископ Григорий: Его не упрекнешь в гуманизме, я и говорю, что надо смотреть, в каком смысле употребляется слово. Если ты будешь причащаться, вообще как-то по-христиански жить, то тебе захочется пересмотреть свою жизнь, может быть, уже даже и после причастия, и сравнить, как она отличается от христианской. Иоанн Кронштадтский, даже если не сказал этих слов, то он ведь имел в виду христианскую совесть, хотя христианская совесть общечеловеческую, натуральную совесть тоже включает. А в вопросах терминологии начинаются всякие манипуляции, с чего я, собственно, и начал.

Ирина Орлова: А почему личности нет?

Епископ Григорий: А что такое личность? Как может быть что-то, что даже нельзя сказать, что это такое? Никто же не определяет личность, когда хотят что-то сказать.

Епископ Игнатий: Я думаю, что личность – это то, что сознает самое себя как отдельное целое от окружающего мира.

Епископ Григорий: Да, но для этого личность вводить не надо. Вводится же другое, что личность – это какая-то сверхценность. Боюсь сказать, что имеют в виду всякие персоналисты, гуманисты. Что вообще есть некое новоевропейское представление о личности, которое имеет много модификаций, но оно заключается в том, что есть что-то такое вот особое и разумное.

Ирина Орлова: Но ведь заповеди были даны личности.

Епископ Григорий: Как по-гречески сказать «личность»? О каком слове мы говорим? – Я не понимаю. У отцов нет такого понятия. Можно сказать «лицо». Я не понимаю, с какой именно хорошей целью можно перетолковывать это «лицо» в смысле «личность», зато понимаю, сколько тут может быть целей плохих.

Алексей Останков: Насчет интуиции Бога. Здесь имеется в виду какая-то реальность, которая существует за пределами времени, и в отношении предметов, которые существуют в этом пространстве, она обладает всезнанием и всемогуществом. Да?

Епископ Григорий: Нет, Вы начинаете описывать. Когда Вы начинаете описывать, то она уже перестает быть интуицией.

Андрей Белоус: Это реальность, от которой зависит моя душа.

Епископ Григорий: Да, скорее как-то так. Дальше мы уже пытаемся о ней что-то сказать, у нас это получается более или менее удачно, но даже если более удачно, то это уже не интуиция. Это очень важно – не проскакивать мимо интуиции. Только в интуиции, исходной интуиции, может начинаться молитва и общение с Богом. Или наоборот – прекращаться молитва, отвращаться от интуиции. Вот все такие описания, даже если они в какой-то степени верные, они не интуитивные. Поэтому любая дискурсивная истина о Боге может быть принята как истина только в том случае, если рядом утвердить противоположное, но это уже совершенно другая тема. Мы можем говорить, что Бог вне пространства и времени, только если мы будем одновременно говорить, что Он в этом пространстве и времени, но Он «в» пространстве и времени в том смысле, в каком и «вне».

Священник Вячеслав Головин: Вопрос по «благодатному огню». В каком-то смысле «благодатный огонь» связан с начальством, да?

Епископ Григорий: Он связан не с начальством, а с маркетингом.

Священник Вячеслав Головин: В том смысле, что когда начальник туда приходит, то он и зажигается.

Епископ Григорий: Да, это конечно. Чудо показывает, кто имеет право на добывание огня. Вот есть маркетинговая стратегия у разных общин, которые хотят обладать правом на пользование этими местами. Мусульмане понимают, что это «дойная корова», которую нельзя зарезать – один раз они попытались зарезать, но потом сами же жалели. И вот кому отдать этот субподряд на использование иерусалимского храма? Эта проблема возникла у мусульман. А пока этой проблемы не было, не было никакого огня, все было хорошо. Огонь появляется только при мусульманах. И вот они с помощью огня пытаются решить — кому. Это будет такой перформанс, который окажется самым эффективным, который больше всех привлечет. Это просто маркетинговая стратегия.

Участник: Когда появилась она?

Епископ Григорий: Первое сообщение в Х веке. До Х века полно всяких паломников в Иерусалиме, которые, начиная с IV века, рассказывают подробно о богослужениях Страстной Седмицы, и никакого чудесного огня там не было. Там была церемония внесения лампады на вечерне, но никаких фокусов вот этих с огнем не было. Самые первые сообщения о нем у арабских авторов Х века, где объясняют, как проведены вот эти механизмы дистанционного включения лампад, шнуры, по которым огонь передавался.

Участник: То есть они не скрывали, что это специально было сделано?

Епископ Григорий: Скрывалось, наверное, но не очень. Просто мусульманские же власти были не против такого обмана. Почему мусульмане никогда не считали, что это доказывает Воскресение Христово? В пророка Ису они верили, но не видели никого ущерба своей вере, согласно которой Христос не воскресал (просто Его подменили, Его не распинали – это в Коране). Поэтому они никогда не верили в Воскресение, но перформанс уважали.

P.S. Отрицание интуиции собственного бытия мне встретилось только один раз:

Мы не верим что мы спим.
Мы не верим что мы здесь.
Мы не верим что грустим,
мы не верим что мы есть.

— в поэме Александра Введенского «Очевидец и крыса». Но там ведь и действительно про ад:

Нам больше думать нечем.
У него отваливается голова.

Опубликовано: 14.12.2015 в 12:58

Рубрики: Лента новостей, Мятлевские чтения



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

В сюжете:

Главные новости

ДОКУМЕНТ: Официальное коммюнике Архиерейского Собора Элладской архиепископии о признании автокефалии ПЦУ

Сегодня, в субботу, 12 октября 2019 года, Архиерейский Собор Элладской Православной Церкви под председательством Блаженнейшего Архиепископа Афинского и всея Эллады ...
Подробнее

Архиерейский Собор Элладской архиепископии признал автокефалию ПЦУ

Архиерейский Собор Элладской архиепископии, собравшийся 12 октября в Афинах на свое чрезвычайное заседание, признал автокефалию ПЦУ, дарованную Константинопольским патриархатом 6 ...
Подробнее

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Секретный Собор. В Риге – на фоне интереса властей Латвии к Константинопольскому патриархату - внезапно прошел Поместный Собор ЛПЦ МП

В обстановке строжайшей секретности прошло 9 октября в Риге единственное заседание Поместного Собора Латвийской Православной Церкви Московского патриархата. На Соборе ...
Подробнее

Госдума РФ отклонила законопроект о пасхальном выходном в Светлый Понедельник

Госдума РФ отклонила в первом чтении законопроект об установлении в России дополнительного выходного дня по случаю праздника Пасхи — Светлого ...
Подробнее

Жириновский подверг критике массовое строительство храмов РПЦ МП

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский выступил с неожиданной речью, в которой раскритиковал массовое строительство храмов РПЦ МП в России, передает 10 ...
Подробнее

Бывший премьер-министр РФ заявил, что Синод Элладской Церкви поддержит автокефалию ПЦУ

"К сожалению, 13 октября Синод греческой Церкви будет принимать решение в поддержку Томоса [об автокефалии Православной Церкви Украины]. Но у ...
Подробнее

МЫСЛИ: Олеся Сенчина. ОПТИНСКАЯ «СХЕМА»? После смены начальства в Оптиной пустыни РПЦ МП ее мирских соседей начинает охватывать паника...

Жители поселка, расположенного рядом со стенами Свято-Введенской Оптиной пустыни РПЦ МП, встревожены. Есть подозрение, что их жилье намерены довольно вероломным ...
Подробнее

По меньшей мере два человека погибли в результате стрельбы у синагоги в немецком городе Галле

Как минимум два человека погибли в результате стрельбы около синагоги в городе Галле в федеральной земле Саксония-Анхальт 9 октября. Такие ...
Подробнее

Съезд приходов РПЦ МП в США решил внести изменения в Устав приходов, что может противоречить Томосу об автокефалии ПЦА

XIV Съезд духовенства и мирян патриарших приходов РПЦ МП в США прошел с 30 сентября по 2 октября в духовно-просветительском ...
Подробнее

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: В Париже началось «православное» рейдерство. Архиепископ Дубнинский применил прием, против которого бессильна западноевропейская паства

До сего дня ситуация, связанная с Русской архиепископией в Париже, вызывала смешанные чувства. С одной стороны, испытываешь досаду на хитрых, ...
Подробнее