МЯТЛЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ: Священник Иоанн Данцевич. Из Патриархии к Истинному Православию: опыт клирика РПЦ МП. Доклад на V Мятлевских чтениях ИПЦ

Доклад на V Мятлевских чтениях 28 ноября 2015 года

Если бы мне еще два года назад кто-нибудь сказал, что я буду всерьез говорить об Истинном Православии, я бы ни за что не поверил, решив, что для этого нужно тронуться умом. В то время я был активным читателем портала Анти-раскол и недоумевал, как можно всерьез относиться ко всей этой публике, непрестанно ссорящейся, дробящейся и называющей себя истинно-православными христианами. Два года назад начался мой медленный разворот в сторону Истинного Православия. Однако этот разворот не был случайным, наоборот, он оказался вполне закономерным.

Иеромонах Серафим (Роуз) в своих писаниях говорил о необходимости «почувствовать аромат Истинного Православия». Это аромат святоотеческой подвижнической жизни. Другими словами, это опыт молитвы. Молитва же - это когда Господь внемлет гласу моления твоего (Пс. 140, 1), а не обращение в пустоту, пускай и с убеждением что Кто-то там есть. Этот опыт может быть разнообразным и бесконечным, но прикоснуться к нему («почувствовать аромат») необходимо в самом начале.

Так уж вышло, что с раннего детства я помню себя верующим и молящимся. Но детская вера требует своего обновления в дальнейшем. В семинарию я пришел с убеждением, что аскетика – это удел монахов. Там я встретил человека (оказавшегося, впрочем, в семинарии случайно, прошедшего тяжелый путь от атеизма к вере), который легко убедил меня, что заповедь «непрестанно молитеся» обращена ко всем христианам и только такая молитва подобает Богу. Наверное, сработал как навигатор детский опыт.

Оказавшись в семинарии, я вскоре понял, что это место – не те дворы, куда желала душа моя (Пс. 83, 2). Оставаясь, по сути своей, прежней бурсой, эта система вызывает протест. Вскоре я начал избегать общих молитв, богослужений и других обязанностей. Но однажды потоком студентов я был увлечен в храм на вечерние молитвы, не успев скрыться. Во время молитв я томился в ожидании их окончания и уже ближе к концу задумался, почему я так противлюсь Богу, я ведь не враг Ему? Размышляя таким образом я направил свое внимание на читаемый текст молитв. После их окончания пели тропарь Богородице и я молился Ей, а Она внимала молитве. Внимание Божией Матери было абсолютно реальным и оно, по сути, перевернуло мою последующую жизнь, потому что с той поры религия заняла в ней незыблемое положение. Потом началась погоня за пережитыми ощущениями и было много ошибок. Вскоре я осознал, что этому опыту не соответствует партесное пение и барочная живопись, а позже понял, что с ним можно сверять (и проверять) все, кажущееся недоуменным.

Но опыт требует постоянного обновления. Протест против системы постепенно перешел и в религиозную сферу. Так что к окончанию семинарии я оказался на грани христианской веры. Произошел разлад между молитвенным опытом и знаниями, полученными через книги, прочитанными в либеральном ключе. Все казалось интересным и логичным, но перестало казаться единственно верным. Заинтересовавшись библейской критикой, я перестал всерьез воспринимать святоотеческие толкования Ветхого Завета, а затем и Нового, потом догматические выводы из этих текстов и, конечно же, перестал молиться («чувствовать аромат»). Реальность стала казаться многогранной, а все религии одинаково истинными.

В христианстве меня начал раздражать один догмат – приснодевство Богородицы. Он казался совершенно не нужным, лишним. Казалось, что он просто вкраплен в богословие эллинским гнушением плотью. Иначе говоря, я был заражен какой-то формой криптонесторианства. Это не давало мне покоя, и я постоянно сам в себе рассуждал об этом догмате и возмущался. Разрешились эти рассуждения вполне мистическим путем. Как-то во время обычных рассуждений и возмущений, в моем уме вдруг наступило прояснение, и необходимость приснодевста Божией Матери стала для меня очевидной. Сделалось стыдно за нечестивые рассуждения о Пресвятой Богородице, причем я долго не мог сам себе адекватно выразить это понимание. Позже, читая о святоотеческом учении о спасении, я узнал открывшееся мне «вещей обличение невидимых»: девство есть естественное состояние человека до греха, и воплотившийся Господь исцелил человеческую природу через бессеменное зачатие и безболезненное рождение. После этого случая я начал испытывать голод по молитве и вскоре с радостью вернулся к христианской вере.

Моему возвращению всячески способствовала будущая жена и поэтому, придя после долгого перерыва в один из храмов (с канонической иконописью, знаменным распевом и отсутствием иконы Матроны), где не чувствовалась мерзость запустения, и услышав на утрене евангельское «Симоне Ионин, любиши ли Мя?», я задумался о поповстве. Как было не задуматься? Я чувствовал свою вину перед Господом и решил терпеть то, что влекло за собой поповство: поездка в «Сасимы», «послушание» (дисциплина) начальственному абсурду в лице настоятеля-за(м)очника и многое другое. Об этом хорошо спел В. Цой: «Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро».

Став попом, я зажил в черном теле и начал во всем слушаться начальства: отпевать сомнительных людей, крестить суеверных язычников, венчать многократно разведенных, причащать неправославных и тому подобное. Внутренне возмущаясь, я считал виноватым того, кто приказывал это делать. Вскоре я понял, что так поступать нельзя. Если мне прикажут совершить убийство или воровство вместо другого, я тоже буду не виновен? Долгое время у меня оставалась непростительная иллюзия о хороших епископах, которым нужно просто объяснить проблему и они ее решат, ведь они – монахи. Поповский цинизм был очевидным, а архиерейский – нет. Поняв, что епископы – это тепличные овощи, живущие в своей нереальной реальности, трепещущие перед светскими властями и патриархом, зависящие от настоятельских денег и потому все им позволяющие, прикрытые мармеладным благочестием, от которого хочется плеваться, стало ясным, что в этой системе ничто никогда не изменится. Эти механизмы не просто засорены, как писал Кураев, а отсутствуют напрочь. Пришлось задуматься, что делать? Стать настоятелем и служить как полагается на своем приходе? Но это было бы похоже на то, как если бы в тюремной камере сделали ремонт и превратили ее в шикарный гостиничный номер. Внутри камеры создавалась бы иллюзия, что человек находится на свободе, но в реальности он остается в тюрьме. Большинство знакомых священников говорили: «Это Москва во всем виновата. Нам нужна автокефалия», а меньшинство «Нам нужен Константинополь». Я же думал, что если вера одна и та же, и есть взаимное признание таинств, то каков смысл перехода из одной камеры в другую. Суть то не меняется.

После того, как я начал поповское служение, у меня обострился интерес к богослужению. Ведь хотелось служить как положено, по Уставу. А его нужно не просто знать, но и понимать, иначе получится какая-то магия. Стала интересовать история богослужения, вдвойне полюбился церковнославянский язык, я начал поражаться глубине литургической поэзии и богословия. Осознав, насколько изувечено богослужение в РПЦ МП, я заинтересовался старообрядчеством. В результате пришлось признать: не все то - раскол, что называется таковым. Многие нынешние проблемы начались еще в те давние времена, и не сопротивляться тогдашней церковной власти было нельзя. С другой стороны, в старообрядцах казалось неприемлемым их невнимание к догматике, представление о неизменности обрядов и странная ориентация на Московскую Русь XVII, а не, например, XIV века.

Обострился также интерес к догматике. От семинарского обучения я унаследовал либеральный взгляд на вероучение: у отцов многое казалось надуманным и открытым для ревизии. Отсюда следовал экуменизм, ведь церковь признает таинства инославных, значит Церковь, на глубинном уровне, едина. Я принимал умом эту логику, но имеющийся опыт подсказывал другое. Все это чувственное благочестие с барочными иконами, партесом, акафистами, пассиями было совершенно другого духа, пришедшего из инославия. К тому же сердце склонялось на сторону св. Игнатия Брянчанинова в его суждении о католической святости. Так со всей остротой возник вопрос о Церкви.

Постепенно пришлось отказаться от либеральной логики (перефразировав одного поэта: «Есть в либеральности что-то такое, до чего неприятно касаться рукою»). Догматическое прояснение было длительным. В чем еще может быть смысл жизни как не в обожении? Как Господь мог не вполне воспринять нашу человеческую природу? Как можно отрицать, что на Кресте пострадал Бог? Как Церковь – Тело Христово можно понимать метафорически? Как благодать может быть тварной? Как, поэтому, можно осуждать имяславцев?

Более двух лет назад я решил прослушать и перечитать тексты Наутилуса, и случайно наткнулся на статью «Что видно из «Наутилуса»?» иером. Григория (Лурье). Я поразился тому, что «раскольник» может здраво рассуждать. В моем понимании, в «расколе» должна была происходить полная деградация личности. Заинтересовавшись, я начал следить за ним в Интернете. Вскоре я понял, что еп. Григорий считает сегодняшнюю Церковь, вернувшейся в доконстантиновскую эпоху. Что ж, подумал я, логично, но это его мнение, он патролог – решил реконструировать свое понимание Церкви. Я начал читать его тексты, ЖЖ, ходить по всем ссылкам, особенно уделяя внимание критике его позиции. Всевозможные критики меня разочаровали, большинству не была интересна критикуемая ими тема, а многие просто без внимания прочитали критикуемый текст. Когда же я обнаружил, что позиция еп. Григория – это всего лишь позиция новомучеников, у меня не осталось никаких аргументов против. Авторитет святых – бесспорен. После чтения текстов свв. Михаила Новоселова и Феодора Андреева, я осознал: где нахожусь и где необходимо быть.

В то же время я осознал невозможность для себя встать и пойти в землю обетованную. Я ведь считал, что служу Богу и пожертвовал для этого всем, а тут оказывается, что у меня огромное имение и мертвецов полон дом. Я уже начал было отходить в печали как вдруг поймал себя на мысли, что начинаю искать оправдание своей невозможности пойти за Христом. Стало очень мерзко, что я нашел очень дорогую вещь и теперь предаю ее, стараясь пройти мимо, а впереди меня бессмыслица. Я вспомнил слова знакомого психиатра о том, что если есть неразрешимая проблема, ее нужно поставить перед собой и тогда она потребует своего решения. Начался ненормальный по сути переходный период - муки рождения нового человека.

Я стал похож на синтоистского жреца, обращенного Николаем Японским, который уверовав, некоторое время продолжал служить в языческом храме. Ударяя в гонг, он вместо буддийского требника читал Евангелие. Принятие Истинного Православия началось в уме и начало проникать дальше вглубь всего человека. Первое время мне было не все равно, что происходит в РПЦ МП, связь с ней чувствовалась еще сильно: я ругал патриарха, епископов, попов и распространял негатив. Это было ошибкой, потому что пользы это не приносит никому: ни мне, ни людям, которые пока не знают об истинном Православии. В эту организацию ходят в большинстве своем люди, нуждающиеся в ней. Пускай ходят, они имеют на это право. А об Истинном Православии нужно говорить с людьми, интересующимися именно религией.

Поп прикован к РПЦ МП экономическими цепями. Поэтому важно найти ему человеческую работу. Это сделать трудно, т. к. попа все (в том числе работодатели и он сам) привыкли видеть с кропилом и крестом в руке, а не в спецовке с инструментом. Важно начать работать и работа сделает из попа человека, как мог бы сказать Энгельс (но сказал об обезьяне). Если религия для нас важна, то мы сможем психологически перестроиться.

Второй (третий и т. д.) священник может быть прикован к своей организации еще сильнее, если у него нет жилья, и он живет с семьей в ведомственной квартире. Вопрос семьи очень важен: последует она за ним или нет. Если последует – хорошо, но у нее может быть иная степень готовности покинуть свою церковную организацию и проблемы прибавятся.

Все меньше и меньше становится вещей, которые может делать такой священник, находясь в РПЦ МП. Порой возникают просто «рвотные рефлексы» на действия в этой организации. Их не нужно подавлять, чтобы, выражаясь медицинским языком, не развивалась лояльность организма к яду. Это небо рвется изнутри кишок, сказал некто, а один епископ заметил, что должно возникнуть такое состояние, при котором человек не сможет больше участвовать в этом культе ни при каких условиях.

Попав в болото, человек часто не может встать сразу одним рывком, он делает их несколько раз. Нельзя себя оправдывать и бояться «безвыходных» ситуаций. Безвыходных ситуаций не бывает. Мы должны предпринимать действия, даже если они кажутся бессмысленными. Очень поучительна история о двух лягушках, попавших в полупустой кувшин. Одна лягушка, не видя выхода, прекратила барахтаться, сложила лапки и утонула. Вторая же долго барахталась. Наконец, сбился комок масла и лягушка, оттолкнувшись от него, выпрыгнула наружу.

Опубликовано: 28.11.2015 в 14:10

Рубрики: Лента новостей, Мятлевские чтения



Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

В сюжете:

Главные новости

Известный проповедник из Татарстана протоиерей Владимир Головин и его сын лишены сана в РПЦ МП

Штатный клирик Чистопольской епархии РПЦ МП, служивший в городе Болгар Республики Татарстан, протоиерей Владимира Головина лишен священного сана. Решение принял ...
Подробнее

БИБЛИОТЕКА: Сергей Бычков. ВОСПОМИНАНИЯ: Перестройка и Поместный Собор РПЦ МП. Часть четвертая - расколы в Украине. [история Церкви]

Часть первая – ЗДЕСЬ...  Часть вторая – ЗДЕСЬ... Часть третья – ЗДЕСЬ...    От редакции: Перед публикацией в текст с согласия ...
Подробнее

Скандал в Грузии: священника увидели за рулем дорогого автомобиля

Клирик Грузинской патриархии архимандрит Атанасе (Каранадзе) стал героем сетевого скандала: грузинский сегмент соцсети Facebook активно обсуждает фотографию, на которой священнослужитель ...
Подробнее

Закрыто и опечатано здание Фонда славянской письменности и культуры, основанного скульптором Клыковым, в Москве

Судебные пристав опечатывают с утра 14 февраля помещения Фонд славянской письменности и культуры в Черниговском переулке в центре Москвы, сообщает корреспондент ...
Подробнее

Епископ УПЦ МП Гедеон (Харон), которого украинские пограничники не пропустили через КПП "Борисполь", вылетел в США

Задержанного в киевском аэропорту Борисполь епископа УПЦ МП Гедеона (Юрия Харона) выдборили из Украины в США, сообщает 14 февраля "Гордон" ...
Подробнее

РЕПОРТАЖ: Робкое свидетельство в атмосфере несвободы. Впечатления от закрытой премьеры фильма «Буддизм в России: из прошлого в настоящее»

Закрытый показ фильма «Буддизм в России: из прошлого в настоящее» прошел в фойе «Электротеатра Станиславский» 5 февраля, в день начала ...
Подробнее

ФСБ закрыла доступ к информации о картине Брюллова "Христос во гробе"

Министерство культуры России закрыло доступ к информации о картине Карла Брюллова "Христос во гробе" в государственном каталоге Музейного фонда по ...
Подробнее

БИБЛИОТЕКА: Сергей Бычков. ВОСПОМИНАНИЯ: Перестройка и Поместный Собор РПЦ МП. Часть третья – после Собора [история Церкви]

Часть первая – ЗДЕСЬ...  Часть вторая – ЗДЕСЬ...   1991 год стал отправной точкой тех событий, которые определили на долгие ...
Подробнее

Священный Кинот Афона поддержал позицию Вселенского патриархата по "украинскому вопросу"

Представители 20 монастырей Святой Горы Афон 11 февраля на совместной встрече святогорского братства выразили свою позицию в связи с беспрецедентным ...
Подробнее

Решение о запрете организаций Свидетелей Иеговы в России не связано с гонениями за веру, заявил глава Верховного суда РФ

Решение Верховного суда РФ о запрете всех религиозных организаций Свидетелей Иеговы в России не связаны с гонениями за веру. "Организация ...
Подробнее