Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Виталий Шумило. Схиархимандрит Лаврентий (Проскура) – член Истинно-Православной Церкви на Черниговщине. К 150-летию со дня рождения (1868-2018) [история Церкви]


О схиархимандрите Лаврентии (Проскуре), более известном как старец Лаврентий Черниговский, существует довольно обширный спектр изданий агиографического характера, которые, впрочем, в основном восходят к первой публикации о жизни старца, вышедшей в Самиздате в 1980-х годах. Это был сборник бесхитростных, местами наивных воспоминаний духовных чад отца Лаврентия, близко знавших старца и хранивших память о нем после его кончины в 1950 г.

Эти воспоминания были опубликованы З.А. Крахмальниковой в машинописном историко-просветительском сборнике «Надежда (Христианское чтение)», который Зоя Александровна редактировала и нелегально издавала в СССР с 1976 г., и за издание которого в 1982 г. была арестована, получила 1 год тюремного заключения и 5 лет ссылки. В 1988 г. воспоминания о схиархимандрите Лаврентии были опубликованы в № 14 одноименного сборника «Надежда. Христианское чтение», который выходил в Германии в издательстве «Посев» и номера которого затем нелегально провозили в СССР [1]. Именно это издание легло в основу всех последующих публикаций о жизни и деятельности схиархимандрита Лаврентия (Проскуры).

В 1991 г. без купюр и дополнений этот текст был переиздан отдельной брошюрой издательством «Свет Печерский» в Киеве под названием «Жизнеописание, поучения и пророчества старца Лаврентия Черниговского»; в 1992 г., в качестве приложения к издающемуся в Чернигове журналу «Вера и Жизнь», отдельным оттиском был издан сокращенный вариант воспоминаний об отце Лаврентии – «Поучения отца Лаврентия Черниговского». В этом издании была впервые опубликована фотография архимандрита Лаврентия, оригинал которой сохранила Ксения Агеевна Чайникова, хорошо знавшая отца Лаврентия (Проскуру), архиепископа Пахомия (Кедрова), игумена Алипия (Яковенко) и многих других уважаемых пастырей Чернигова первой половины ХХ века. В 1993 г. в Чернигове протоиереем Иоанном Фесиком, без указания места и года издания, отдельной брошюрой были переизданы воспоминания об отце Лаврентии всё из того же журнала «Надежда». 

В 1995 г. небольшим тиражом вышел сборник воспоминаний об архимандрите Лаврентии, составленный Павлом Алексеевичем Флёровым, близко знавшим о. Лаврентия; этот сборник лишь частично повторял публикацию в журнале «Надежда», а в основном был оригинальным [2]. 

К сожалению, ни в одной из вышеперечисленных публикаций не было сказано о том, что архимандрит Лаврентий в довоенный период жизни принадлежал к Истинно-Православной Церкви и был одним из идейных вдохновителей движения ИПЦ на Черниговщине, хотя завуалированное свидетельство об этом в публикации журнала «Надежда» все же есть [3].

Объяснить это можно тем, что еще жива была инерция страха, который пережили верующие в советский период. Тот же Павел Алексеевич Флёров, полушепотом в частной беседе рассказывавший автору этих строк о катакомбном прошлом отца Лаврентия, не решился на упоминание об этом в готовившихся к публикации воспоминаниях (впрочем, не исключено, что упоминание об этом не вошло в сборник по цензурным соображениям издательства).

Все эти издания были осуществлены небольшим тиражом и носили, скорее, местный, локальный характер. Настоящий «агиографический всплеск» начался с брошюры, изданной в 1994 г. в Москве издательством «Русский Духовный Центр» тиражом в 30 тыс. экземпляров [4]. Цифра огромная по нынешним временам, что и обусловило широкое распространение брошюры и ее популярность. В 1995-м и в последующие годы эта брошюра многократно переиздавалась как этим, так и другими церковными и околоцерковными издательствами; именно она легла в основу официального жития преподобного Лаврентия Черниговского, канонизированного Украинской Православной Церковью Московского Патриархата 22 августа 1993 г.

Условно ее можно разделить на две части: первая часть (стр. 6-128) – уже знакомые нам воспоминания из сборника «Надежда», лишь местами стилистически отредактированные, и вторая (стр. 129-172) – воспоминания, составленные Херувимом Дегтярём. Не всё в этом дополнении можно подвергнуть сомнению в подлинности, однако некоторые из «высказываний» отца Лаврентия, ставшие особенно популярными и легендарными на постсоветском церковном пространстве [5], никогда схиархимандриту Лаврентию не принадлежали. Мы утверждаем это со всей ответственностью, поскольку опросили многих старожилов Чернигова, знавших лично и почитавших отца Лаврентия [6].

Не исключено, что это издание, вышедшее в свет вскоре после официальной канонизации старца, носило заказной характер; уже в самом предисловии составитель сборника, помимо прочего, пишет, что отец Лаврентий «…всегда верен был Московской Патриархии, и сие всем заповедал» [7]; налицо явная идеологическая установка. Как бы то ни было, но именно инсинуации Херувима Дегтяря стали основным «житийным текстом» преподобного Лаврентия Черниговского, послужив формированию особой, прелестной формы почитания старца, не свойственной традиции Православной Церкви [8].

Первой публикацией, в которой, опираясь на архивные документы и воспоминания очевидцев, говорилось о катакомбном прошлом схиархимандрита Лаврентия (Проскуры), о его принадлежности к ИПЦ, была работа автора этих строк [9]. Недостаток ее в том, что написана она была научно-популярным стилем и носила скорее популяризаторский, нежели научный характер. Во втором издании этой работы не было существенных изменений или дополнений [10].

Таким образом, на сегодняшний день, при наличии большого числа изданий агиографического характера о схиархимандрите Лаврентии (Проскуре), ни одной научной публикации об этом церковном деятеле Православной Церкви ХХ в. нет. Цель настоящей статьи – впервые ввести в научный оборот некоторые материалы, свидетельствующие о принадлежности преподобного Лаврентия Черниговского к катакомбной Истинно-Православной Церкви и о его оппозиции официальному церковно-политическому курсу Московской Патриархии в 1927-30-е годы, направленному на лояльность к советской власти и подчинение атеистическому государству.

* * *

Схиархимандрит Черниговского Троице-Ильинского монастыря Лаврентий (в миру Лука Евсеевич Проскура) родился в 1868 г. в селе Карильское близ Коропа Черниговской губернии (ныне – Сумская область) в крестьянской семье. Семья была многодетной, поэтому жили очень бедно [11]. Когда мальчику исполнилось 9 или 10 лет, умер отец [12]; тем не менее, к 13-ти годам он с отличием окончил церковно-приходскую школу, но дальше учиться не смог из-за тяжелого материального положения семьи. В дальнейшем образование пополнял самостоятельно, читая святоотеческие книги, а также книги по естествознанию, астрономии, русскую художественную литературу [13]. Музыкально одаренный, он с 10-ти лет пел в детском церковном хоре, а к 16-ти годам, пройдя в Коропе годичный учебный курс у бывшего регента императорского церковного хора, «становится регентом своего сельского храма» [14].

Воспитанный в традиционной крестьянской семье, где любимым чтением были жития святых и святоотеческие наставления, Лука лелеял мечту «о монашеском пути ко спасению» [15]. Не случайно, поэтому, что вскоре после смерти матери, в 18 или 19 лет он направляется в паломничество сначала в Киево-Печерскую лавру, а затем по монастырям Афона, где пробыл в общей сложности около двух лет, желая подвизаться там и принять постриг. На Афоне, однако, он не остался, а, как утверждает П.А. Флёров, по благословению одного из афонских старцев вернулся домой, где продолжил управлять церковным хором [16].

В 1896 г. [17] Лука поступил на послушание в Рыхловский Пустынно-Николаевский монастырь (куда семья Проскур любила ходить на богомолье), где нес повинность уставщика, а позже — регента монастырского хора [18]. Выбор именно этого монастыря был совершен не случайно, а, как покажут дальнейшие события, вполне осознанно; это решение вписывалось в ту духовную традицию, к которой тяготел Лаврентий Проскура с юных лет и ради которой желал остаться на Афоне. Речь идет об исихазме, получившем в Русской Церкви в это время второе дыхание благодаря трудам прп. Паисия Величковского и его учеников. Рыхловский монастырь, славившийся своим пустынно-жительским уставом, был одним из носителей этой традиции, — в нем несколько лет подвизался и оставил после себя школу один из последователей Паисия Величковского, прп. Василий (Кишкин), так что связь и с Афоном, и со школой Величковского была прямой [19]. 

Мы не случайно остановились на исихастском аскетическом выборе Лаврентия, так как в дальнейшем, перейдя в Черниговский Троице-Ильинский монастырь, он будет одним из организаторов так называемого «кружка исихастов», или «ревнителей благочестия», — все деятели этого кружка в 1930-е годы станут членами ИПЦ.

В 1905 г. архиепископом Черниговским Антонием (Соколовым) Лука переведен в Чернигов и назначен регентом хора при Троицком архиерейском доме, послушником Свято-Троицкого мужского монастыря [20]. 9 марта 1912 г. по благословению архиепископа Черниговского Василия (Богоявленского) послушник Лука Проскура на 45-м году жизни принял монашеский постриг с именем Лаврентий. Через два года он был рукоположен во иеродиакона [21], а 28 августа 1916 г. в Свято-Успенском Елецком монастыре епископ Пахомий (Кедров) хиротонисал его во иеромонаха [22].

Девять лет, проведенных Лаврентием Проскурой в Рыхловском монастыре с устоявшейся аскетической школой, не прошли даром. С переходом Лаврентия в Чернигов в Троице-Ильинском монастыре складывается костяк из монашествующих и духовенства, для которых идеи исихазма становятся основой для построения нравственной, аскетической жизни. В это же время о. Лаврентий сходится близко с другим подвижником-исихастом Троице-Ильинского монастыря – иеромонахом Алипием (Яковенко). По-видимому, в эти годы в недрах черниговского кружка монахов-исихастов зарождается и идея создания в Чернигове, неподалеку от Антониевых пещер (ХI в.), нового пещерного храмового комплекса.

В кружок ревнителей благочестия, помимо иеромонахов Лаврентия и Алипия, входили братия монастыря: Михаил (Корма), Ефрем (Кислый), Иннокентий (Козько), Малахия (Тышкевич) и другие [23]. В будущем все они пройдут исповеднический путь, и многие примут мученическую смерть.

Февральскую революцию 1917 г. и большевицкий Октябрьский переворот иеромонах Лаврентий не принял. Здесь сказались, прежде всего, христианские аскетические идеалы, а также близкое общение с архиепископом Василием и иеромонахом Алипием (духовным чадом Иоанна Кронштадтского).

26 марта 1917 г. по распоряжению Губернского исполнительного комитета архиепископ Василий был арестован и уволен на покой, а на его место в мае Епархиальным собранием духовенства и мирян избран викарий Черниговской епархии, епископ Стародубский Пахомий (Кедров) [24].

Епископ Пахомий, как и его предшественник, был учеником выдающегося богослова, пастыря и молитвенника архиепископа Антония (Храповицкого), избранного в 1918 г. на Киевскую митрополичью кафедру с титулом митрополита Киевского и Галицкого [25]. Поэтому с избранием на Черниговскую кафедру епископа Пахомия можно говорить о смене поколений, но едва ли можно говорить об изменении молитвенных аскетических и пастырских идеалов, которые утвердились при прежнем архиерее. Черниговские исихасты, хорошо знавшие стародубского викария, еще ближе сошлись с ним после того, как он стал их правящим архиереем, а иеромонах Лаврентий (Проскура) стал духовником епископа Пахомия.

В октябре в Петрограде происходит большевицкий переворот. По всей бывшей Российской империи бушует братоубийственная гражданская война. Для этого периода характерны не просто гонения на духовенство, а жестокие, изощренные издевательства и казни без суда и следствия. Разумеется, гражданская война и связанная с нею разруха во всех сферах человеческой жизни затронули и Черниговскую епархию. Поэтому приход к власти на Украине в апреле 1918 г. гетмана Павла Скоропадского православными людьми был воспринят с облегчением: здесь образовался настоящий оазис мирной жизни посреди бушующего океана гражданской войны [26].

По-видимому, не случайно именно в апреле 1918 г. иеромонахи Алипий (Яковенко) и Лаврентий (Проскура) начинают копать на одном из склонов Болдиной горы новый пещерный комплекс с подземными храмами и кельями [27]: к этому времени идея окончательно созрела, сформировались как уважаемые и авторитетные пастыри ее авторы, а мирная гражданская жизнь в стране благоприятствовала воплощению исихастской идеи и подавала надежды на благополучный исход гражданской войны, – по крайней мере, в границах Украины. Примерно в это время иеромонах Лаврентий был возведен в сан игумена [28].

Создание пещерного монастыря завершилось уже при власти большевиков, в ноябре 1919 г. Последние месяцы работы проводились тайно, по ночам, в строжайшей конспирации.

Новый пещерный монастырь просуществовал недолго, в феврале 1920 г. в пещерах открыто уже не служили, так как власти запретили проведение богослужений в пещерных храмах [29]. Тем не менее, несмотря на запрет, богослужения там проводились тайно, по ночам, поэтому власти распорядились вход в пещеры засыпать землей.

В 1920 г. Троице-Ильинский монастырь со знаменитыми Антониевыми пещерами и кельей прп. Антония был закрыт. Вместо монастыря при Свято-Троицком храме был создан приход, окормлять который епископ Пахомий поручил игумену Смарагду (Чернецкому) [30], одному из сподвижников о. Лаврентия. Настоятелем Свято-Ильинской церкви был назначен игумен Ефрем (Кислый), тоже единомышленник-исихаст [31]. Иеромонах Алипий направлен настоятелем в село Свинь (ныне Ульяновка), расположенное в нескольких километрах от Чернигова, обустраивать там церковно-приходскую жизнь, поскольку власти не разрешили ему служить в самом городе, где он пользовался большим авторитетом [32].

Любопытно отметить один факт, который не имеет прямого отношения к теме статьи, однако дает определенную характеристику отцу Лаврентию, противоположную образу, созданному Херувимом Дегтярём [33]. В 1920-е годы на Украине шла острая полемика по поводу введения в богослужебную практику украинского языка наряду с церковно-славянским. Сохранилась регистрационная карточка 1924 г., в которой на вопрос, на каком языке следует совершать богослужение, отец Лаврентий ответил: «Безразлично». Здесь же на вопрос, к какому церковному течению он себя причисляет, игумен Лаврентий написал: «К Православной Вселенской Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви» [34]. Характерно, что в одной из сохранившихся проповедей, сказанных в 1921 г., архиепископ Пахомий также высказывает мысль о допустимости украинского языка в богослужении и прямо говорит о том, что по благословению патриарха Тихона уже начат перевод «на украинский язык (на чистый, местный, без примеси галицийского) и Евангелия, и литургии, и многих песнопений». И далее говорит: «Я хотел привезти, но еще не был этот перевод одобрен Академией наук, а в скором времени можно рассчитывать получить всё это, переведенное на украинский язык» [35]. Очевидно, что образ «украинофоба», с легкой руки Херувима Дегтяря закрепившийся за схиархимандритом Лаврентием (Проскурой), не соответствует исторической действительности.

21 октября 1922 г. по обвинению в противлении вскрытию мощей свт. Феодосия Черниговского был арестован и выслан за пределы епархии, а позже по этапу сослан в Сибирь архиепископ Пахомий (Кедров) [36]. На его место патриархом Тихоном (Белавиным) был назначен викарный епископ Глуховский Дамаскин (Цедрик), старинный знакомый Пахомия (Кедрова) по Казанской духовной академии, тоже ученик Антония (Храповицкого). Епископу Дамаскину, очень близко сошедшемуся с черниговскими ревнителями православия на почве противления обновленчеству, суждено было сыграть наиболее заметную роль в формировании на Украине Истинно-Православной Церкви.

15 сентября 1924 г. епископ Дамаскин также был арестован и после годичного тюремного заключения отправлен в Москву, где помещен в Бутырскую тюрьму, а оттуда, в конце 1926 г., выслан к берегам Енисея, в самую глушь Сибири [37].

В июле 1927 г. заместитель Местоблюстителя московского патриаршего престола Нижегородский митрополит Сергий (Страгородский) обнародовал документ, получивший в церковной и светской истории название «Декларация о лояльности к советской власти». В этом документе митрополит Сергий от лица всей Русской Церкви провозгласил, что отныне «радости и успехи советской власти – это радости и успехи Церкви», а неудачи власти – неудачи Церкви [38].

Получилась двойственная ситуация: по Декларации выходило, что «радости» власти, уничтожающей Церковь, разрушающей храмы, сажающей в тюрьмы и лагеря духовенство и верующих, – отныне радости и самой Церкви, а неудачи по разрушению Церкви – ее же, Церкви, и неудачи. Всех, кто Декларацию не принимал, митр. Сергий объявлял «вне Церкви» и подвергал церковным прещениям [39]. Ясно, что такая лояльность, разрушающая внутреннюю свободу Церкви, была неприемлема для совести многих православных христиан. Начались стихийные протесты, которые затем приняли организованную, насколько это было возможно в условиях гонений, форму. Так в Русской Церкви родилось движение, вошедшее в историю под названием Истинно-Православная (или иначе – Катакомбная) Церковь: в нее вошли лучшие представители епископата и духовенства, отделившиеся от митрополита Сергия ради сохранения «чистоты веры» и ограждения внутренней свободы Церкви от вмешательства богоборческой власти. В Черниговской епархии в разное время к ИПЦ присоединились архиепископ Пахомий (Кедров) и епископ Дамаскин (Цедрик) [40]. Все черниговские «ревнители благочестия», составлявшие в свое время кружок исихастов, не подписали Декларацию и присоединились к ИПЦ. Возглавили это движение в Чернигове архимандрит [41] Лаврентий (Проскура) и игумен Алипий (Яковенко).

Ядро ревнителей православия на Черниговщине составляли архимандриты Георгий (Смильницкий) и Лаврентий (Проскура), игумены Ефрем (Кислый), Палладий (Мищенко), Смарагд (Чернецкий), Антоний и Николай (фамилии пока не установлены), Алипий (Яковенко), иеромонахи Михаил (Корма), Иннокентий (Козько) и Малахия (Тышкевич), иереи Гавриил Павленко, Иоанн Смоличев, иеродиакон Мисаил (Стишковский) и другие. Среди мирян, не принявших Сергиевой Декларации, был известный церковный писатель С.А. Нилус, находившийся в ссылке в Чернигове с апреля 1926 г. [42]

В 1927 г. «за антисоветскую агитацию и пропаганду», а фактически за непризнание Сергиевой Декларации и активное противление ее введению в церковную жизнь, был арестован и направлен в Харьковское ГПУ игумен Алипий (Яковенко) [43]. По свидетельству протоиерея Иоанна Пращура, чекисты ворвались к о. Алипию в дом на праздник Покрова, плевали ему в глаза, затем сбили с ног и стали избивать прикладами винтовок. Окровавленного, его бросили в машину и увезли [44]. Как о. Алипий сам о себе свидетельствовал [45], в тюрьме от него требовали подписания Декларации.

К сожалению, сейчас нет доступа к следственным документам по делу игумена Алипия, но очевидно, что чекистам не удалось добиться от него того, чего они хотели. Репрессивная машина в то время еще не набрала таких оборотов, как в 1930-1937-е годы. В это время сроки еще давали небольшие, и расстрельных приговоров почти не было. В 1928 г. отец Алипий вернулся в Чернигов.

Пребывание в тюрьме еще больше укрепило игумена Алипия и его сподвижников в убеждении, что советская власть попирает не только христианские, но и просто человеческие нравственные нормы, и что лояльность к такой власти в той форме, в какой этого требовал от Церкви митр. Сергий, неприемлема для совести православного христианина. С этого времени Алипий (Яковенко) и Лаврентий (Проскура), давние друзья и сотаинники, становятся наиболее авторитетными идеологами ИПЦ на Черниговщине.

В декабре 1928 г. из ссылки вернулся епископ Дамаскин. Проживание в Черниговской области ему было запрещено, и он поселился в г. Стародуб. В прежнее время Стародуб входил в Черниговскую губернию и принадлежал к Черниговской епархии. По советскому административному делению он вошел в Брянскую область (ныне – Российская Федерация), и поэтому жить в нем епископу не возбранялось.

Уже первая реакция епископа Дамаскина на Декларацию была четкой и ясной – предлагаемый вариант лояльности Церкви богоборческой власти неприемлем для церковного сознания, он приведет к тому, что Церковь утратит свою внутреннюю свободу. Тем не менее, это не означало немедленного разрыва с митрополитом Сергием и теми архиереями и духовенством, которые приняли Декларацию. Всю свою энергию епископ Дамаскин направил на разъяснение сомневающимся пагубности для Церкви «сергианского пути». По-видимому, в первые несколько месяцев он даже поминал митр. Сергия за богослужением, во всяком случае, не отказывался служить в тех храмах, где поминали Сергия [46]. В это время еще не было резкого размежевания между «сергианами» и «тихоновцами» [47]: в городе мирно уживались и те, и другие.

Примерно такую же позицию, отчасти даже более жесткую, о чем будет сказано ниже, заняло и большинство черниговских ревнителей православия. Окончательный отход от митрополита Сергия в Чернигове произошел летом 1929 – зимой 1930 г., когда стало ясно, что увещевания на Сергия не действуют и он не свернет с намеченного пути. Причем, отход не был единовременным для всех, а вылился в продолжительный процесс: одни отошли уже в 1927 г., другие — только в 30-м.

Епископ Дамаскин отошел от Сергия окончательно летом 1929 г. Произошло это после важного, на наш взгляд, события в истории Русской Церкви: по поручению епископа Дамаскина монахиня Ирина (Бурова) посетила находившегося в ссылке Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Петра (Полянского). Митрополит Петр дал однозначную оценку политике Сергия: она наносит непоправимый вред Церкви. Главный вывод патриаршего Местоблюстителя: епископы должны «сместить м[итрополита] Сергия», митрополит Петр не благословляет «поминать м[итрополита] Сергия за богослужением»[48]. Этот ответ первоиерарха Русской Церкви был важен, поскольку давал твердые канонические основания для отхода от Сергия и его синода. С этого времени епископ Дамаскин установил регулярные контакты с киевскими и харьковскими «иосифлянами» [49], а также с лидером иосифлян архиепископом Димитрием (Любимовым). Большинство черниговских священников, для которых слово епископа Дамаскина было авторитетным, также открыто объявили о прекращении поминовения митрополита Сергия. Несмотря на то, что епископ Дамаскин постоянно проживал в Стародубе, связь с Черниговом была регулярной: через письма, послания, записки [50]. Иногда владыка тайно посещал Чернигов, останавливаясь в доме архимандрита Лаврентия [51].

Летом 1929 г., после закрытия Свято-Троицкого собора [52], братия окончательно перешла в Свято-Ильинскую церковь, что под Троицкими горами, открыто декларируя свою приверженность ИПЦ. Ильинский храм в это время можно назвать средоточием духовной жизни в Чернигове: здесь собрались наиболее уважаемые пастыри; регентом в храме был архимандрит Лаврентий.

27 ноября 1929 г. епископа Дамаскина вновь арестовывают, доносчиком стал «сергианский» священник, благочинный стародубского района [53]. 28 мая 1930 г. решением ГПУ епископа Дамасакина приговорили к заключению в концлагерь сроком на десять лет. Он был направлен на Соловки – один из самых жестоких концентрационных лагерей СССР.

Летом 1928 г. освобождается из заключения архиепископ Пахомий (Кедров). Возвращается он в Чернигов через Москву и Харьков (столицу советской Украины с 1919 по 1934 гг.). В это время он еще не прекратил литургическое общение с митр. Сергием, пытаясь примирить «сергиан» и «непоминающих» ради сохранения, как он полагал, «церковного мира». Однако, приехав в Чернигов, Пахомий встретился с организованной оппозицией своему «просергиевскому» курсу со стороны духовенства и паствы.

В протоколе допроса игумена [54] Смарагда (Чернецкого) от 18 сентября 1936 г. перечисляются имена некоторых представителей оппозиции: «(Л. 107 об) Отрицательно относились к декларации митрополита Сергия и монах б[ы]в[шей] Троицкой общины игумен Палладий Мищенко, умер в 1933 году, иеромонах Ефрем Кислый ныне игумен-настоятель Ильинской церкви г. Чернигова, иеромонах Лаврентий Проскура, ныне регент-псаломщик Ильинской церкви г. Чернигова, иеромонах Малахия Тышкевич, б[ывший] священник с. Церковище Репкинского района Черниговской области, ныне бесприходный, иеромонах Михаил Корма, бесприходный, проживающий в г. Чернигове, (Л. 108) иеромонах Иннокентий Козько ныне проживает в г. Чернигове, бесприходный, игумен Антоний – умер, игумен Николай – умер, которые уже делали то, что и я.

В то время на тему о декларации я имел беседу с активным прихожанином нашей общины неким Нилусом Сергием Александровичем, – с которым у меня были хорошие взаимоотношения, он был у меня, а я бывал у него. Нилус так же отрицательно высказывался по поводу декларации, – в более резких выражения» [55]. Очевидно, что названы не все представители ИПЦ в Чернигове, а только те, кто либо уже умер, либо находился под следствием. Например, не упоминается имя игумена Алипия (Яковенко), который к тому времени (1936 г.) уже находился в подполье, окормляя катакомбный женский монастырь.

Однако вернемся к 1928 году. Еще в дороге к архиепископу Пахомию прибыла Елена Александровна Озерова-Нилус (супруга С.А. Нилуса), делегированная к нему «оппозиционной группой с целью предупредить его …, что если он признал легализованное Патриаршее управление, чтобы он в Чернигов не приезжал» [56]. Встреча эта не привела к ожидаемому результату, каждая из сторон осталась при своих убеждениях: «(Л.109) Когда из ссылки в Чернигов возвратился епископ Пахомий Кедров, и, узнав о нашем отрицательном отношении и резких проявлениях по отношению к декларации митрополита Сергия, он неоднократно беседовал со мной и другими монахами, убеждая нас в необходимости сохранения единства Церкви и не выступать резко против декларации, заняв позицию примиренчества к декларации Сергия» [57]. Примечательно, что на допросе 23 сентября 1936 г. игумен Смарагд подтверждает, что духовным наставником его был отец Лаврентий Проскура [58], а на допросе 25 сентября на вопрос следователя, принадлежит ли он (Чернецкий) к ИПЦ, игумен Смарагд открыто свидетельствует о своей принадлежности к Истинно-Православной Церкви [59]. 

По возвращении архиепископа Пахомия черниговское духовенство разделилось на две группы: одни (например, иеромонах Михаил Корма, иеродиакон Мисаил Стишковский) категорически отказались сослужить архиепископу Пахомию, другие, во главе с духовником Пахомия архимандритом Лаврентием и игуменом Смарагдом, временно сохранили с ним евхаристическое общение и настойчиво пытались доказать своему преосвященному пагубность для Церкви сергианского пути. Заметим, что события эти происходили осенью 1928 г., до возвращения из ссылки епископа Дамаскина, который, как мы помним, не сразу прекратил сослужение со сторонниками Декларации. Это говорит о том, что позиция черниговского духовенства по отношению к Сергию и его синоду с самого начала была даже более жесткой, чем у Дамаскина. Черниговские клирики пошли на сослужение с архиепископом Пахомием (Кедровым) (притом – не все) исключительно из уважения к своему архиерею, в надежде, что сумеют его переубедить. Разрывать жестко с любимым архипастырем они не хотели. По воспоминаниям очевидцев, инициаторами этой «временной уступки» были духовник архиепископа Пахомия архимандрит Лаврентий (Проскура) и игумен Алипий (Яковенко) [60].

Об этом периоде «разделения» черниговских ревнителей находим интересное свидетельство «сергианского» священника Алексия Тычины в доносе на отца Лаврентия в Черниговское ГПУ от 19 сентября 1936 г.: «(Л. 193) Столпом ИПЦ является игумен Проскура Лаврентий, который является духовным отцом всех монахов и фактически руководит ими, соблюдая известные монашеские ритуалы и обрядности. Проскура по своим взглядам является край- (Л. 193 об) -ним реакционером и как говорят кликуши что когда поминают в церкви Сергия, то Проскура затыкает себе уши, это характеризует и отношение его сторонников к легализованному церковному управлению, и отсюда его отношение к советской власти» [61]. Примечательно, что черниговские «непоминающие» демонстрировали свой протест и несогласие с политикой Сергия разными, в том числе и визуальными, способами, не разрывая при этом литургического общения с архиепископом Пахомием и принимая участие в совместных богослужениях, надеясь, что рано или поздно их правящий архиерей поймет свою ошибку и присоединится к их позиции. Случай неординарный и, насколько мы можем судить, не повторяющийся – ничего похожего в других епархиях не было. Поражает, прежде всего, та степень доверия и уважения к своему оппоненту, которую проявила каждая из сторон: никто никого не анафематствовал, не отлучал. Ни одного из клириков – противников Декларации и церковной политики Сергия – в том числе и тех, кто отказался сослужить, архиепископ Пахомий не подверг церковному прещению.

Конечно, сослужить со священниками, которые во время литургии в алтаре в момент поминовения митр. Сергия демонстративно затыкают уши, – дело не из легких, особенно для такого совестливого архиерея, каким был архиепископ Пахомий. Уже в конце 1928 – начале 1929 г. (но не позднее марта) появляется известное послание братьев-архиепископов Пахомия и Аверкия (Кедровых), в котором с богословской и канонической точек зрения дается глубокая и аргументированная критика Декларации митрополита Сергия и его церковной политики [62]. Правда, в этом, местами очень резком, послании архиепископы Пахомий и Аверкий всё еще призывают не разрывать каноническое общение с митр. Сергием: они сами не оставляют надежды убедить Сергия отказаться от политики подчинения Церкви антихристианскому государству. Их послание во многом перекликается с позицией епископа Дамаскина в тот же период.

К сожалению, материалы следственных дел на духовенство ИПЦ в Чернигове не дают прямого ответа на вопрос, когда прекратилось идейное противостояние правящего архиерея и его духовенства, конкретной даты в документах нет. Поэтому о времени прекращения архиепископом Пахомием поминовения митр. Сергия и присоединения к ИПЦ мы можем говорить лишь предположительно. По крайней мере, известно точно, что зимой 1929/30 г. архиепископ Пахомий уже принадлежал к ИПЦ [63]: «(Л. 202) Попытки Пахомия Кедрова перетянуть монахов на сторону легализованной патриаршей ориентации успеха не имели, т[ак] к[ак] Корма Михаил, один из первых, ссылаясь на “неправославие” Пахомия Кедрова отказался с ним совершать религиозные обряды, а остальные монахи, как Чернец- (Л. 202 об.) -кий Смарагд, Тышкевич Малахия, Проскура Лаврентий и другие продолжали доказывать Кедрову неправоту митрополита Сергия, в результате открытого против Пахомия Кедрова выступления со стороны монаха Алимпия, осужденного за контрреволюционную деятельность, Пахомий Кедров стал сдавать свои позиции и в результате примкнул к оппозиции» [64]; «(Л. 183) Вскорости в Чернигов приехал отбывший наказание епископ Пахомий (Кедров), который формально признав декларацию, на деле в жизнь ее не проводил, и постепенно отмежевываясь от таковой, примкнул к открытым противникам декларации» [65].

Как уже отмечалось выше, в конце 1929 г. арестован епископ Дамаскин (Цедрик), в октябре 1930 г. – архиепископ Пахомий (Кедров), игумен Алипий был арестован в 1931 г. В это время репрессивная машина еще не затронула основной костяк черниговских ревнителей. Аресты духовенства ИПЦ в Черниговской епархии начнутся к середине 30-х гг., пока же были арестованы ее наиболее авторитетные идеологи.

Следствие по делу Истинно-Православной Церкви в Чернигове было начато в июле 1936, закончено в июне 1937 г. и длилось почти год. На сегодняшний день мы располагаем только материалами следственного дела № 37140 из общего большого дела № 256383, но и по этим материалам можно сложить довольно цельную картину того, что происходило. Было арестовано практически всё духовенство ИПЦ, все получили лагерный срок: мужчины – по 5 лет, женщины – по 3 года. Не осудили только архимандрита Лаврентия – по странному для того времени объяснению: «Проскура Л.Е. не привлечен к ответственности в связи с его старческим возрастом (68 лет)» [66]. По-видимому, уже в это время он сильно страдал болезнью ног, и с ним просто не захотели возиться.

Ни один из осужденных священников не вернулся, уцелели только те, кто успел скрыться, «уйти в катакомбы» до ареста, как, например, игумен Алипий (Яковенко), который, освободившись в 1935 г., вернулся в Чернигов тайно, присоединившись к своей катакомбной монашеской общине в с. Свинь.

В 1936 г., во время судебного процесса по делу священников, монахов и мирян ИПЦ, о. Алипий тайно переехал в Чернигов, поскольку в небольшой деревне находиться на нелегальном положении было труднее, чем в городе. К тому же, нужно было окормлять осиротевшую истинно-православную паству. В районе Лесковицы он организовал тайный монашеский скит, где в катакомбном храме ежедневно совершал божественную литургию.

Его друг и сотаинник архимандрит Лаврентий (Проскура), как только освободился из-под ареста, также перешел на катакомбное положение, организовав несколько тайных монашеских общин. По его благословению в Холодном яру (ул. О. Десняка на Лесковице), во дворе благочестивой прихожанки тайно была вырыта небольшая тесная пещера, где о. Лаврентий по ночам совершал божественную литургию. Вход в пещеру шел через коридор дома в кладовую, а из кладовой через погреб прямо в храм. Здесь же, во дворе, жило несколько тайных монахинь; они следили за порядком в катакомбном храме, а в отсутствие о. Лаврентия сами вычитывали службу мирским чином [67].

Свято-Ильинскую церковь, после расправы над «истинно-православным» духовенством, власти передали «сергианам», однако уже в начале 1938 г. церковь была закрыта. К началу Второй мировой войны в городе не было ни одного действующего храма, Декларация митрополита Сергия никого и ничего не спасла.

Знаменитая Черниговская Ильинская икона Богородицы, написанная еще при архиепископе Лазаре (Барановиче) и прославившаяся как чудотворная, во время судебного процесса исчезла. Она находилась в Ильинском храме, и как только начались аресты, ее укрыли в потаенном месте. Где она находится в настоящее время, – неизвестно, тот список, который сегодня выдается за подлинный, – более поздний список XVIII – начала XIX в. До сего дня Образ Черниговской Ильинской иконы Божией Матери почитается черниговскими катакомбниками наряду с такими известными Богородичными иконами, как Владимирская, Иверская или Казанская.

Архимандрит Лаврентий и игумен Алипий служили тайно, окормляя свое малое катакомбное стадо, до самого начала Советско-германской войны.

С оккупацией Украины Германией в 1941 г. они вышли из катакомб и присоединились к Автономной Украинской Церкви, архиереи которой в августе 1941 г. на Соборе, состоявшемся в Почаевской лавре, приняли официальное решение не поминать за богослужением митрополита Сергия (Страгородского). Архимандрит Лаврентий занялся восстановлением своей «альма-матер» – Троице-Ильинского монастыря, правда, теперь уже как женского, ибо монахов-мужчин в живых практически не осталось, игумен Алипий вернулся в с. Свинь, в свой оскверненный храм, восстанавливать зачахшую при Советах церковно-приходскую жизнь.

Начался новый этап церковной истории и церковно-государственных отношений, рассмотрение которого не входит в задачу настоящего исследования. В заключение лишь скажем, что игумен Алипий был убит сотрудником НКВД Иваном Пантелеенко 20 сентября 1943 г. во время боевых действий советских войск против нацистских [68]. На следующий день, 21 сентября, Красной армией взят Чернигов и начались массовые аресты населения, в том числе и духовенства (в частности, были арестованы архиепископ Черниговский Симон Ивановский и викарный епископ Панкратий Гладков), но отец Алипий этого уже не увидел. Архимандрит Лаврентий, тяжело больной, недвижимый дожил до 1950 г. и умер 19 января в своей келье в Свято-Троицком монастыре на 82-м году жизни. В 1960-е гг. монастырь и собор были закрыты. В августе 1993 г. в крипте Свято-Троицкого собора были обретены мощи старца Лаврентия; несмотря на то, что останки полностью находились в воде, кисти рук оказались нетленны. 22 августа 1993 г. Украинской Православной Церковью Московского Патриархата схиархимандрит Лаврентий был причислен к лику святых. Началось массовое издание «Жития преподобного Лаврентия Черниговского», в котором от исторического образа схиархимандрита Лаврентия (Проскуры) практически ничего не осталось.

 

 

[1] Вкратце жизнь и труды старца схиархимандрита Лаврентия Черниговской Троицкой женской обители // Надежда: Христианское чтение (Франкфурт-на-Майне) – 1988. – № 14. – С. 185-308. В подстрочной ссылке в примечании редакции указано: «Рукопись получена из Самиздата. Печатается с сокращениями».

[2] Павел Алексеевич умер 4 сентября 1993 г., сборник вышел уже после его смерти: Флеров П.А. Преподобный Лаврентий Черниговский: Воспоминания духовных чад. – Издательская группа Свято-Троице-Серафимо-Дивеевского женского монастыря. – Без даты. – 95 с.

[3] «Всем предложили уйти и храмы закрыли “на ремонт” (1930). Батюшка временно переживал “под горой” у одной благочестивой вдовы Елены. Там Батюшка занимал небольшую комнатку в старом домике и предавался посту и молитве как за своих многочисленных рассеянных чад, так и за весь мир. И эти тайные чада только ночью могли постучаться в окно Батюшки. Но он не всех принимал…». См.: Вкратце жизнь и труды… – С. 191.

[4] Поучения и пророчества старца Лаврентия Черниговского и Его жизнеописание: Сборник. – М.: Русский Духовный Центр, 1994. – 176 с. Составитель и автор второй части этого сборника подписался как схиигумен Херувим Дегтярь, в действительности – бывший иеродиакон РПЦ, запрещенный в священнослужении в 1970-е годы патриархом Пименом (Извековым). См. о нем: Штейников Сергей, Яковенко Андрей. Лжеархиепископ Херувим (Дегтярь) и внутрицерковное сектантство // Релігія в Україні. – [Електронний ресурс]. – Режим доступу: http://www.religion.in.ua/main/17123-lzhearxiepiskop-xeruvim-degtyar-i-vnutricerkovnoe-sektantstvo.html.

[5] И без которых не обходится практически ни одна современная публикация о преподобном Лаврентии Черниговском.

[6] Приведем наиболее одиозные из высказываний, приписываемых архимандриту Лаврентию: «Батюшка предупреждал: “Чтобы верны мы были Московской патриархии и ни в коем случае не входили ни в какой раскол. … Берегитесь так называемой зарубежной церкви и знайте, что она … не церковь, а часть Российской Церкви. … Наша страна не зарубежная и наша церковь не зарубежная! Наша страна постоянная! У нас нет зарубежных церквей”» и т.д. (стр. 155-156); «Россия вместе со всеми славянскими народами и землями составит могучее Царство. … Русского Православного царя будет бояться сам антихрист. А другие все страны, кроме России и славянских земель, будут под властью антихриста и испытают все ужасы и муки, написанные в Священном Писании. Россия, кайся, прославляй, ликуя, Бога и пой Ему: Аллилуия» (стр. 157-158), и т.п. Если первое высказывание носит явно церковно-политический оттенок, современный автору приписываемых отцу Лаврентию строк (поскольку в 1990-1994 гг. Русская Православная Зарубежная Церковь активно открывала приходы на территории бывшего СССР, принимая в свою юрисдикцию духовенство Московской Патриархии), то второе высказывание, окрашенное в экзальтированные хилиастические тона, вообще выходит за пределы православной догматики.

[7] Поучения и пророчества… – С. 4.

[8] Попутно заметим, что природа происхождения этих (и многих других) «высказываний», «пророчеств» и т.п. современных «церковных мифов», и особенно их популярность в постсоветской церковной среде, еще ждут своего самостоятельного исследования.

[9] Работа написана в 1996, однако издана в 2001 г.: Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий и его время: Очерк церковной истории Черниговщины (1868-1950 гг.). – Чернигов: Вера и жизнь, 2001. – 68 с. В этом издании впервые опубликовано более десятка фотографий церковных деятелей Чернигова первой половины ХХ в. из частных архивов П.А. Флёрова, К.А. Чайниковой, В.В. Шумило.

[10] Шумило Виталiй. Схи-архимандритъ Лаврентiй и его время: Очеркъ церковной исторiи Черниговщины (1868-1950 гг.) // Православная жизнь (Джорданвиллъ, США). – 2008. – № 2 (670). – Февраль. – С. 1-40.

[11] Флеров П.А. Преподобный Лаврентий Черниговский… – С. 4.

[12] Свидетельство Ксении Агеевны Чайниковой, близко знавшей архиепископа Пахомия (Кедрова), епископа Дамаскина (Цедрика), архимандрита Лаврентия (Проскуру) и игумена Алипия (Яковенко). – Запись беседы от 23 мая 1992 г., архив автора.

[13] Флеров П.А. Указ. соч. – С. 6.

[14] Там же. – С. 7.

[15] Свидетельство К.А. Чайниковой.

[16] Флеров П.А. Указ. соч. – С. 10-11.

[17] Флеров П.А. Указ. соч. – С. 12. По другим данным, в 1890-м, см.: Вкратце жизнь и труды… – С. 187-188.

[18] Вкратце жизнь и труды… – С. 188.

[19] См. подробнее: Диомид (Кузьмин), иером. Жизнеописание преподобного Василия, старца Площанского. – М.: Наследие Православного Востока, 2010. – С. 113-117; Четвериков Сергий, прот. Молдавский старец Паисий Величковский: Его жизнь, учение и влияние на православное монашество / Правда христианства. – М., 1998. – С. 271, 275.

[20] Флеров П.А. Указ. соч. – С. 14

[21] Там же.

[22] Государственный архив Черниговской области (ГАЧО). – Ф. Р-67. – Оп. 1. – Д. 160. – Л. 23.

[23] Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий… – С. 6.

[24] Шумило В. Новосвященномученик Василий, архиепископ Черниговский // Вера и Жизнь (Чернигов). – 1995. – № 1 (8). – С. 3-4; Королев В. Любовью побеждая страх: Жизнеописания Новомучеников Российских (архиепископ Пермский Андроник, епископ Соликамский Феофан, архиепископ Черниговский Василий, епископ Семиреченский Пимен; 1867-1918). – Фрязино: Паломник, 1998. – С. 97-98; Потій Н., Тарасенко О. Чернігівський архієпископ Василій (Богоявленський) // Сіверянський літопис (Чернігів). – 2007. – № 49-53.

[25] Никон (Рклицкий), архиеп. Жизнеописание блаженнейшего Антония, митрополита Киевского и Галицкого. – Нью-Йорк, 1958. – Т. 4. – С. 224-233; Ульяновський В.І. Церква в Українській Державі: 1917-1920 рр. (доба Гетьманату Павла Скоропадського). – К.: Либідь, 1997. – С. 71-90.

[26] См., например, воспоминания профессора В.В. Зеньковского, бывшего в правительстве гетмана Министром исповеданий: Зеньковский Василий, прот. Пять месяцев у власти (15 мая – 19 октября 1918 г.): Воспоминания / Публ. текста и редакц. М.А. Колерова. – М.: Крутицкое патриаршее подворье, 1995. – С. 121-133.

[27] См. подробнее: Карнабед А. Таємниці Болдиних гір (нарис четвертий) // Сіверянський літопис. – 1995. – № 6. – С. 13-15; Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий… – С. 6-8; Руденок В. Останній печерник // Просвіта (Чернігів). – 2001. – № 16. – 13 квітня. – С. 2.

[28] Свидетельство К.А. Чайниковой.

[29] Карнабед А. Таємниці Болдиних гір… – С. 13.

[30] Руденок В. Таємничий монах // Чернігівські відомості. – 1999. – № 40. – Липень.

[31] ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-11588, Т. 1, Д. 256383: С. Д. 37140, Л. 107 об. Ныне это следственное дело хранится в Государственном архиве Черниговской области; Шумило В.В. Указ. соч. – С. 15.

[32] Свидетельство П.А. Флёрова; Свидетельство К.А. Чайниковой; Свидетельство Марии Андреевны Атрощенко, близко знавшей игумена Алипия (Яковенко). – Запись беседы от 12 июня 1993 г., архив автора

[33] См., например: Поучения и пророчества… – С. 153-154.

[34] ГАЧО. – Ф. Р-67. – Оп. 1. – Д. 160. – Л. 23. См. также: Флеров П.А. Указ. соч. – С. 17.

[35] Священномученик Пахомий, архиепископ Черниговский: Жизнеописание, проповеди, выписки из следственных дел / Сост., коммент., редакция текста проповедей В.В. Шумило. – Вильмуассон; Чернигов: Вера и Жизнь. – С. 23.

[36] Демиденко Ольга. Справа архієпископа Пахомія: з історії антирелігійної політики на Чернігівщині на початку 1920-х рр. // Сіверянський літопис. – 2002. – № 2. – С. 56-60.

[37] Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий… – С. 8-9.

[38] Декларация митрополита Сергия о признании им советской власти / Пред судом Божиим: Русская Православная Зарубежная Церковь и Московская Патриархия. – Монреаль, 1990. – С. 5-9.

[39] «Мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к советскому правительству … Не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из клира, подведомственного Московской Патриархии». См. текст Декларации: Пред судом Божиим… – С. 9. Аналогичные требования предъявлялись и к духовенству, находящемуся в СССР, с той лишь разницей, что в СССР духовенство, не подписавшее Декларацию, арестовывалось и направлялось в концлагеря, а с середины 1930-х гг. их начали расстреливать.

[40] См. подробнее: Шумило В.В. Указ. соч. – С. 10-24; Шумило В.В. Зарождение Истинно-Православной Церкви на Черниговщине: Доклад на международной научной конференции «Церковное подполье в СССР» (Чернигов, 18-19 ноября 2011 г.) (в печати); Тригуб О.П. Розгром української церковної опозиції в Російській православній церкві (1922-1939 рр.). – Миколаїв: ТОВ «Фірма «Іліон», 2009. – С. 138-141.

[41] С 1928 г. См.:  Флеров П.А. Указ. Соч. – С. 15.

[42] ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-4315, Д. 50035, Л. 1-34. Ныне это следственное дело хранится в Государственном архиве Черниговской области; Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий... – С. 15-16; Михайловский Димитрий, диак. Три Пасхи исповедника: О пребывании С.А. Нилуса в Чернигове // Вера и Жизнь. – 2009. – № 1-2 (14-15). – С. 33-47.   

[43] Руденок В. Останній печерник… – С. 2.

[44] Свидетельство протоиерея Иоанна Пращура, близко знавшего игумена Алипия (Яковенко). – Запись беседы от 15 июня 1994 г., архив автора; Свидетельство М.А. Атрощенко.

[45] Воспоминания монахини Рафаилы. – Запись беседы, архив С.В. Шумило.

[46] Подробнее рассуждения об этом см.: Косик О.В. Истинный воин Христов: Книга о священномученике епископе Дамаскине (Цедрике). – М.: Изд-во ПСТГУ, 2009. – С. 114-115.

[47] Как называли себя сторонники ИПЦ. Еще в конце 1980-х гг. автору этих строк приходилось слышать от катакомбных христиан самоназвание «тихоновцы» (по имени патриарха Тихона), а также «Тихоновская Церковь» или «Катакомбная Церковь» по отношению к ИПЦ.

[48] Письмо протоиерея Григория Селецкого митрополиту Иосифу (Петровых) от 17 сентября 1929 г., написанное по поручению епископа Дамаскина. См.: Сикорская Л.Е. Священноисповедник Димитрий, архиепископ Гдовский: Сподвижники его и сострадальцы (Жизнеописания и документы). – М.: Братонеж, 2008. – С. 458; Косик О.В. Указ. соч. – С. 149.

[49] Сторонниками митрополита Петроградского Иосифа (Петровых), возглавившего ИПЦ.

[50] Свидетельство К.А. Чайниковой; Свидетельство П.А. Флёрова; Свидетельство Ларисы Федоровны Синявской, близко знавшей архиепископа Пахомия (Кедрова), епископа Дамаскина (Цедрика), игумена Смарагда (Чернецкого), иеродиакона Мисаила (Стишковского) и других. – Запись беседы от 15 февраля 1992 г., архив С.В. Шумило.

[51] Свидетельство П.А. Флёрова. См. также: Флеров П.А. Преподобный Лаврентий Черниговский… – С. 18.

[52] Радянська влада та православна церква на Чернігівщині у 1919-1930 рр.: Збірник документів і матеріалів / Відп. ред. Р.Б. Воробей; упорядники А.В. Морозова, Н.М. Полетун. – Чернігів, 2010. – С. 244-245.

[53] Е.Л. [Лопушанская Е.Н.]. Епископы исповедники. – Сан-Франциско, 1971. – С. 87; Шумило В.В. Указ. соч. – С. 17-18; Косик О.В. Указ. соч. – С. 153, 159-165.

[54] В материалах следственного дела он фигурирует как иеромонах.

[55] ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-11588, Т. 1, Д. 256383: С. Д. 37140, Л. 107 об. Здесь и далее стилистику оригинала сохраняем.

[56] Из показаний игумена Ефрема (Кислого): Там же. – Л. 116.

[57] Из показаний игумена Смарагда (Чернецкого): Там же. – Л. 109.

[58] Там же. – Л. 111.

[59] Там же. – Л. 112.

[60] Свидетельство К.А. Чайниковой, Л.Ф. Синявской.

[61] ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-11588, Т. 2, Д. 256383: С. Д. 37140, Л. 193-193 об.

[62] Е.Л. [Лопушанская Е.Н.]. Послание архиепископа Пахомия и епископа Аверкия / Епископы исповедники. – Сан-Франциско, 1971. – С. 10-25; Послание братьев-архиепископов Пахомия и Аверкия (Кедровых) об отношении к политике митрополита Сергия (Страгородского) / Публ., вступ. ст. и коммент. иерей Александр Мазырин // Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви. – 2007. – Вып. 4 (25). – С. 137-168. Подлинность послания оспаривает А.Ф. Тарасенко, см.: Тарасенко А. Пахомий (Кедров), архиепископ Черниговский: Материалы к биографии. – Чернигов: РИК «Деснянська правда», 2006. – С. 18; Тарасенко О. Чернігівський архієпископ Пахомій (Кедров) (1876 – 1937) // Сіверянський літопис. – 2008. – № 3. – С. 50. Аргументы в пользу подлинности послания см.: Шумило В. Послание архиепископов Пахомия и Аверкия (Кедровых): К вопросу о подлинности документа // Вера и Жизнь. – 2011. – № 1-2 (16-17). – С. 33-44.

[63] Подробную аргументацию см: Шумило В.В. Зарождение Истинно-Православной Церкви на Черниговщине: Доклад на международной научной конференции «Церковное подполье в СССР» (Чернигов, 18-19 ноября 2011 г.) (в печати).

[64] Выписка из протокола допроса игумена Ефрема (Кислого) от 21 сентября 1936 г.: ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-11588, Т. 2, Д. 256383: С. Д. 37140. Л. 202-202 об.

[65] Из протокола допроса бывшего настоятеля церкви г. Кролевец священника Антония Чернявского от 7 сентября 1936 г.: ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-11588, Т. 2, Д. 256383: С. Д. 37140, Л. 183.

[66] Справка из Следственного дела: ГДА СБ Украины, г. Чернигов, Ф. П-11588, Т. 2, Д. 256383: С. Д. 37140, Л. 237.

[67] Свидетельство К.А. Чайниковой, П.А. Флёрова, Л.Ф. Синявской; Шумило В.В. Схиархимандрит Лаврентий... – С. 23-25.

[68] Свидетельство М.А. Атрощенко.

Источник: Держава і Церква в новітній історії України / Збірник статей за матеріалами IV Всеукраїнської наукової конференції "Держава і Церква в новітній історії України" (21-22 листопада 2012 року). Полтава: ПНПУ ім. В.Г. Короленка, 2013. С. 132-149.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования